Глава 10
10
Арон Руш сидел в удобном кресле личного самолета и просматривал допросные листы мужчин, с которыми Абхи и Вимала общались в Беловежской Пуще. Свидетелям предъявили фотографии, и все трое опознали разыскиваемых. Водителя автобуса настолько потрясло увиденное, что, когда его задержали, а потом стали допрашивать, все что он смог — это подтвердить, что именно эти люди исчезли прямо у него на глазах. Добиться от него хоть каких-то подробностей оказалось невозможно. Двое ученых были более психоустойчивыми. Сообщили, что их попутчики задавали странные вопросы, не знали того, что знают все более или менее образованные люди, что дикие животные их не боялись и даже позволяли себя гладить. Один из ученых согласился работать на спецслужбы, а второму и водителю автобуса пришлось заблокировать память, чтобы они забыли о том, что видели и где, после этого, побывали. Но главное, эти свидетели не сообщили ничего нового. Где искать непрошенных гостей и зачем они прибыли на планету, по-прежнему, было не ясно.
Арон бросил листы доклада на стол и посмотрел в иллюминатор. За окном было голубое небо, а внизу — белые облака. Руш нажал кнопку вызова стюардессы.
— Сколько еще до Италии? – спросил он своим низким голосом.
— Лететь еще три часа, — не глядя ему в глаза ответила молодая красивая девушка, и поставила на стол закрытую бутылку с водой и чистый стакан.
— Снимешь жакет? – спросил Арон.
— Сделаю все, что вы пожелаете, мистер Руш, — так же, не глядя ему в глаза, ответила девушка.
— Я тебя раньше не видел, — говорил Арон, наблюдая за тем, как девушка расстегивала пуговицы на своем белоснежном пиджаке. – Тебя Тод принимал?
— Да, господин Руш, — ответила девушка и скинула на пол пиджак, под которым не было никакой одежды.
— Откуда ты? У тебя странный акцент и темная кожа.
— Из Венесуэлы.
— Нищенка…
Девушка молчала.
— Подойди ближе, — скомандовал Руш, — не бойся. Посмотри мне в глаза, разрешаю, — приказал он, и обеими руками взял груди девушки. Их соски тут же напряглись, а девушка медленно подняла взгляд и посмотрела в глаза хозяину.
— Не бойся, — произнес он своим низким голосом. – Ничего я тебе не сделаю, просто посмотрю. – Он убрал руки, притянул ее к себе, а потом шлепнул по заду. – Ходи так, пока не долетим. Оденешься, когда я выйду из самолета.
— Слушаюсь, — ответила девушка.
— Вот и умница, — сказал Руш, потом закрыл глаза, улыбнулся уголком рта и откинулся на спинку кресла. Он давно взял себе за правило окружать себя молодыми, здоровыми и красивыми людьми. Находясь рядом с ними, Арон чувствовал их свежую и сильную энергию, и упивался ею, всячески унижая своих слуг и провоцируя в них страх. При приеме на работу, каждому кандидату в обязательном порядке разъяснялись «особые условия», но никого не приходилось уговаривать. Предложение поступить в услужение к самому Рушу, никогда не встречало отказа. За свои причуды Арон щедро платил и продвигал по карьерной лестнице тех, кто просил об этом. И они помнили Руша. Обычно в праздничные дни дом Арона был завален подарками от политиков, дипломатов, журналистов, ученых, писателей, правозащитников, суперзвезд шоу бизнеса и телевидения.
Немного подремав, Руш снова принялся за работу. Он открыл электронную почту и отправил Ашману все бумаги по допросу свидетелей. Руш надеялся, что Заг тоже прислал ему письмо с разъяснениями о том, почему он должен допустить к изучению старинных книг какого-то незнакомца с другой планеты. Но писем от Ашмана не было. Поэтому Рушу оставалось только сердиться на Саралу, которая, он знал, позвонив ему, лишь выполняла приказ своего шефа. Заг так и не решился сообщить Арону свое очень странное распоряжение лично. В любом случае, Руш намеревался познакомиться с этим любопытным, и проверить его, прежде чем он попадет в хранилище Маленького королевства Предсказателей.
Выйдя из самолета, Руш пересел в бронированную машину и уже через полчаса его автомобиль въехал в секретный тоннель, который прямиком вел в самое сердце единственного на планете, закрытого и, никому не подчиняющегося, микрогосударства. Арон никогда заранее не предупреждал о своем визите, но знал, что при въезде в тоннель машину, конечно же, видели и, наверняка, уже доложили о его приезде.
Через десять минут, выходя из автомобиля, Арон крайне удивился, что обычно, не ожидавшие его приезда и от этого суетливые служители культа, на сей раз были абсолютно спокойны. Руша встретил один из главных жрецов в сопровождении двоих молодых послушников. «Тоже новеньких набрал», — с отвращением подумал про себя Руш, который терпеть не мог тех, кто предпочитал однополых партнеров для сексуальных утех. Он, более или менее, спокойно относился к обычным слабовольным людям, которые поддавались на пропаганду гомосексуальной программы Системы, и этим оправдывали свою распущенность. Не любил тех, кто ради карьеры и денег мог «подставить свой зад». Знал Руш и о таких, кто действительно был болен, и этот феномен активно изучался в его научно-медицинском институте. Но представителей этого огромного и старого магического клана, которые содержали детские приюты и набирали в качестве слуг и для охраны молодых мужчин, Руш «не переваривал». Он отлично знал обо всех их «грязных» делишках, но, ничего не мог, да и не хотел делать. Они возглавляли один из главных каналов поставок людей и их энергии Системе Изъятия уже несколько веков, и отмахнуться от этой заслуги было невозможно. К тому же, лично для Руша неприкосновенных не существовало, и он мог в два счета не то, испортить карьеру, а просто избавиться от любого человека.
— Здравствуйте, мистер Руш, — кардинал, поклонился в знак приветствия и едва прикоснулся губами к поданной ему старческой руке.
— Привет, — небрежно ответил Руш, даже не подумав обратиться к священнослужителю в соответствии с этикетом.
— Мы рады вашему визиту, — проговорил кардинал, нисколько не обратив внимания на неуважительное приветствие. — У нас сегодня аншлаг.
— Что?
— Прибыл мистер Ашман с гостями. Сейчас все они находятся на аудиенции у Верховного.
— Может это Верховный находится у них на аудиенции? – насмешливо переспросил Руш.
Священник снова пропустил колкость мимо ушей.
— Я провожу вас в покои.
— Нет уж, веди меня к ним, — приказал Руш.
Кардинал не посмел ослушаться и прямиком отправился в комнату для приема «своих». Ни Ашман, ни Руш никогда не соблюдали правил, предписанных всем обитателям культового микрогосударства. Ашман являлся представителем династии, которая изначально создавала и финансировала этот «проект». Более пятисот лет назад это место выбрали, как хранилище всех документов и артефактов, которые с одной стороны было необходимо сберечь, а с другой, скрыть от глаз простых людей. Здесь хранилась вся, или почти вся, информация об истинных событиях, происходивших на планете. И эту информацию нужно было тщательно охранять, чем и занимался Арон Руш. Он прекрасно знал в лицо всех служителей тайных орденов карликового королевства, лично курировал каждого кардинала, легата и всех, сменившихся за его долгую жизнь, Верховных жрецов.
Арон вошел в комнату без стука, даже не дав доложить о своем прибытии. Верховный, который стоял возле окна, увидев в дверях Руша, изменился в лице и побледнел. Удивление и легкий испуг были и на лице Саралы, стоявшей за креслом, в котором, закинув ногу на ногу, сидел ее шеф. В такой же позе, в соседнем кресле, сидел Илес, который, увидев Руша, ничуть не смутился.
— Арон, дорогой, — Ашман встал с кресла и, раскинув руки, пошел на встречу своему коллеге. — Я знал, что увижу тебя здесь и, поверь, очень рад нашей встрече, — Заг по-отечески обнял Руша. Затем круто развернулся и обратился к Илесу:
— Позволь представить тебе моего главного помощника и, не побоюсь этого слова, друга, Арона Руша.
— Мистер Илес? — произнес своим низким голосом Руш. – Признаюсь, не ожидал увидеть здесь именно вас…
— Мы заочно знакомы, — сказал Илес, вставая навстречу Рушу и пожимая ему руку. – В нашем кругу про вас ходят легенды! И для меня большая честь, что именно вы будете заниматься проверкой моей личности. Я ведь правильно расценил ваш визит сюда? – в своей высокомерно насмешливой манере спросил Илес.
— Если это вы собираетесь читать старинные книги, то да, — ответил Руш. – И не думайте, что для вас будут сделаны исключения, — пробасил Арон. – Свободный доступ в хранилище разрешен всего трем людям этой планеты и обслуживающему персоналу, подобранному мною лично.
— А как же те ученые, которые изучают исторические документы?
— Вы же умный человек…, — Руш смотрел Илесу прямо в глаза. — Вы ведь человек? – спросил он.
— Не совсем, — ответил Илес.
— Арон, — вмешался Заг, — ты же не хочешь обидеть нашего гостя?
— Ни в коем случае, — ответил Руш. – Но, если он хочет попасть в хранилище, ему придется отвечать на мои вопросы.
— О, я все понимаю, — Илес уже успел усесться в кресло и закинуть ногу на ногу. – Вы будете проводить допрос прямо сейчас?
— Нет, — Руш кашлянул. Ему не нравился Илес: его самоуверенность и откровенное пренебрежение к нему, вызывали в нем только одно желание – придушить Илеса собственными руками здесь же. Арон, обладавший абсолютной властью на этой планете, признавал над собой только Ашмана, и то, относился к нему с некоторым снисхождением, считая его в глубине души, простаком. Руш посмотрел на Илеса и на мгновение ему показалось, что тот читает в его взгляде все, о чем он сейчас думал.
— А что скажет наш священник? – вдруг спросил Ашман. – Можем мы пустить мистера Илеса в хранилище?
Этот вопрос вызвал смех у всех присутствующих в комнате и немного разрядил атмосферу.
— Ну вот и хорошо, — Ашман потер руки, вставая с кресла. – Нам с Ароном нужно обсудить текущие дела. А наш гость, пока, может полюбоваться красотами этого чудесного места. Ты, Илес, как коллекционер, точно оценишь и живопись, и архитектуру, — Заг подмигнул Арону. — И еще будешь умолять меня подарить тебе полотно Микеланджело или Рафаэля, вместо этой дурацкой книги.
Через минуту в кабинете остались только Ашман и Руш. Оба стояли возле окна и, несколько мгновений, молча смотрели друг на друга.
— Я, и правда, рад тебя видеть, — сказал Заг. – Ослабь немного бульдожью хватку, — Ашман улыбнулся и похлопал Руша по плечу. – Как твое здоровье?
— Нормально, — ответил Руш.
— Если тебя не станет, я не представляю, кто сможет занять твое место…
— Ты же сказал, что рад меня видеть…, — Арон улыбнулся.
— Так и есть.
— Заг, — начал Руш, — я не до конца знаю, какие у тебя дела с этим Илесом, но он мне не нравится.
— Он и мне не нравится, — ответил Ашман. — Но он, так же, как и я, управляющий своей планетой. Наследник и первый претендент на трон.
— Зачем он здесь?
— Мы осуществляем переход в другую реальность. Большинство людей станет собственностью Системы. Для них – это уже далекое прошлое. Он прибыл, чтобы помочь нам в организации процесса.
— Я понял, — Арон посмотрел на небо и вздохнул. – Зачем ему эта книга?
— Он — коллекционер, помешан на антиквариате. И потом, ты же понимаешь, какое это богатство!
— Что ты имеешь в виду: содержание книги или саму книгу?
— Саму книгу, конечно, — с нетерпением ответил Ашман.
— А ты ее читал? – спросил Руш.
— Читал, — ответил Заг, — но ни хрена не понял.
— Вот! А зачем ему ее читать?
— Мало того, — заметил Заг, — он хочет снять копию с оригинала.
— И ты согласился?!
— Согласился. Не могу же я ему подарить эту книгу!
— Так… Все еще хуже, чем я думал.
— Что ты так паникуешь? Ну снимет он с нее копию, ну будет она у него лежать, так же как у нас.
— О чем эта книга?
— О планете и человеке, о том, как они взаимосвязаны, о том, как все устроено, о скрытых способностях. Когда я читал, меня поразила одна фраза… Сейчас, — Заг пощелкал костлявыми пальцами: — Вот, что-то вроде этого: «Всего один человек высокого духовного уровня способен менять направление развития целой цивилизации».
— Что значит «высокого духовного уровня»? – спросил Руш.
— Не знаю. Кто-то типа Иисуса Христа, наверное…
Арон рассмеялся:
— В таком случае, нам нечего опасаться. Кажется, одному из понтификов приписывают фразу: «этот миф о Христе сослужил нам хорошую службу»?
— Ты веришь в непогрешимость пап и считаешь их высказывания истиной? – в свою очередь спросил Заг.
— Так он был или его не было? Что написано в этой книге?
— Про это там не написано. Это очень древняя книга. И вообще, тебя сейчас этот вопрос волнует? – язвительно спросил Ашман: — Что с нашими гостями?
— Ничего. И это меня беспокоит.
— Свидетели ничего не рассказали?
— Они только подтвердили то, что мы и так знаем: телепатия, телепортация. Говорили про возраст деревьев. Территориально про Чехию, про Сибирь, про Америку.
— Не из-за деревьев же они здесь? — удивился Ашман.
— Возможно, они ищут доказательства того, что планета захвачена, — ответил ему Руш.
— Ну уж нет! – воскликнул Ашман. — Мы соблюдаем все правила.
— Да, кроме того, что обманываем людей.
— Почему? – снова удивленно спросил Ашман. — Мы показываем документальные фильмы, проводим выставки, выставляем артефакты, периодически сбрасываем информацию через телевидение и интернет. Есть книги, мультфильмы, в конце концов! Сейчас только этих альтернативщиков развелось, как собак нерезаных! – Заг всплеснул руками. – Но ты сам знаешь, сколько у них просмотров. Это же жалкие показатели. Разве мы мешаем людям узнавать правду? Кто ищет — тот всегда найдет! Это люди виноваты в своем положении.
— Ты твердишь это как мантру, — заметил Руш. — Взгляни правде в глаза! Вся эта информация разбросана по разным источникам. Чтобы ее собрать, надо очень сильно постараться. К тому же психотронные генераторы почти не выключаются, у всех смартфоны, на очереди система пятого поколения.
— Мы никого не заставляем… Мы предлагаем – они соглашаются, все по закону, — Ашман разгорячился, встал с кресла и начал ходить по комнате. — Многие даже в восторге от того, на каком техническом уровне находится наша цивилизация! Ты знаешь, в прошлом году был суд и Смитсоновский институт признал уничтожение тысяч скелетов гигантов в начале прошлого века. И кому, скажи, кому эта информация интересна? А мы с тобой еще волновались, что этот факт взорвет общество!
— Заг, я сам лично распорядился, сделать информационные вбросы о том, что это лож и фейки. Сам институт готовит иск за клевету.
— Ну и что! А кто сказал, что будет легко. Нам же с тобой нелегко! Наш род много столетий плетет здесь эту сеть и вот, наконец, мы достигли того, что люди сами винят себя за все, что здесь происходит. Это наша победа, Арон. Понимаешь, победа!
— А то, что мы под страхом смерти, закрываем проекты по альтернативной энергетике, такие, как двигатель на воде, например, или магнитный генератор? Сажаем в тюрьмы или убиваем докторов, журналистов, политиков, всех, кто докапывается до истинного положения вещей! Как быть с этим, Заг?
— Эта информация под грифом секретно, — отрезал Ашман.
— Вот это и есть наше слабое место, — сказал Арон. — А еще то, что все, поголовно, занимаются колдовством и это поощряется. Более того, в каждом государстве создана своя религия и кураторами этих проектов являются наши семьи.
— Нас регулярно зачищают «колдуны в законе». Все эти секты создавались, в том числе, и для этого! — Заг снова сел в кресло и внимательно посмотрел на Руша. – Ты, что боишься? Боишься этих двоих?
— Я не боюсь. Я не понимаю, кто они, зачем здесь и какие у них возможности. А когда я чего-то не понимаю, я плохо сплю, Заг.
— Вот и ищи их. Делай, что ни будь, Арон, делай!
Руш молчал. Его внутреннее чутье подсказывало, что все события, которые происходили в данный момент, как-то связаны между собой. Он привык решать все обманом или силой, но сейчас понимал, что ему придется вместе с Илесом с головой окунуться в изучение какой-то книги и вести себя с ним любезно. Что же касалось Вималы и Абхи, то он очень надеялся, что их удастся задержать, допросить и понять, какие последствия от прибытия этих людей на планету могут быть лично для него, а уже потом — для всех остальных. Неизвестность, возникшая перед ним как стена, впервые за его долгую жизнь, теперь уже не будоражила, а пугала Арона.
Тем временем Илес и Сарала прогуливались по прохладному коридору дворца, стены которого были увешаны картинами знаменитых художников. Их сопровождал священник. Он следовал на почтенном расстоянии, так, чтобы разговор гостей был ему не слышен.
— Никогда не была здесь, — сказала Сарала.
— А я специально изучал это королевство, — признался Илес. – Когда-то мне, как антиквару и коллекционеру, это было интересно.
— А сейчас уже нет?
— Сейчас я знаю об этом месте все, — ответил он.
— Как же вы можете это знать? Вы же впервые на нашей планете, — удивленно заметила Сарала.
— Я — виртуальный исследователь, — улыбнулся Илес. – На моей планете обучение происходит только дистанционно.
— И что, все могут посмотреть наше Государство Предсказателей?
— Конечно, нет, — улыбнулся Илес. – Обитатели моей планеты вообще не знают о существовании вашей, а уж тем более, об этом месте! Эту программу создавали для избранных, а точнее для меня лично.
Сарала внимательно посмотрела на Илеса: выражение его лица было самодовольным, взгляд высокомерным. Чувствовалось, что он привык повелевать и ни в чем не знал отказа. Он был очень похож на Ашмана. И в то же время, Сарала помнила, каким было его лицо тогда, когда они в первый раз беседовали на станции и он, зная о том, что их никто не слышит, говорил с ней совсем по-другому. Тогда ей показалось, что он был почти искренним. «Как ловко он меняет маски», — подумала Сарала, а вслух спросила:
— И какая же из достопримечательностей у вас здесь самая любимая?
— Ну, наверное, та, которая не доступна для просмотра всем остальным, — ответил Илес.
— И это?
— Конечно, не считая подземного хранилища, это ванная кардинала Баббиены, — Илес остановился, повернулся и жестом подозвал сопровождающего их священника. – Милейший, — обратился он к нему, — будьте любезны, проводите нас в ванную Баббиены.
— Но ведь это апартаменты Верховного, — изумленно заметил священник. – Доступ в нее закрыт.
— Он закрыт для туристов, — терпеливо объяснил Илес. – Разве мы похожи на туристов? – спросил он и внимательно посмотрел в глаза священнику.
Тот оглядел с головы до ног своих собеседников, и рассмотрев, что кожа Саралы соткана из мелких зеленоватых чашуек, а Илес одет как монарх, с полотен знаменитых художников, и держит в руках трость с золотым набалдашником в виде шара, молча поклонился и пригласил следовать за ним.
— Не люблю иезуитов, — сказал Илес Сарале, прекрасно зная о том, что идущий впереди священник слышит его слова. – Эти верующие наемники, заранее получившие индульгенцию от Верховного Жреца, наивно полагают, что высшая власть карать и миловать сосредоточена в руках колдунов их ордена.
— Я, если честно, путаюсь в названиях этих орденов и лож, — призналась Сарала.
— Все просто. Члены монашеского ордена иезуитов дают обет прямого и безусловного подчинения главе Королевства предсказателей. По сути, это боевой отряд церкви. В начале шестнадцатого века их было всего 60. Потом число выросло. Они преследовали еретиков, жгли книги из Запрещенного Индекса, а также людей, — рассказывал Илеас. — Сейчас, официально, иезуиты занимаются миссионерской деятельностью, но, по сути, просто обрабатывают слабовольных, затягивая их в свой эгрегор, а потом используют как своих агентов.
— А неофициально? – спросила Сарала.
— Это самая влиятельная организация, которая все полученное имущество вливает в протестантские и иудейские банковские дома. Именно они помогли семьям черного дворянства добиться контроля над Великобританией, а затем привели на престол нынешнюю королевскую династию. Им приписывают убийства двух президентов США и других неугодных святому престолу, а точнее Иллюминатам.
— Откуда вы все это знаете? – удивленно спросила Сарала.
— Милая, мне было сорок шесть, когда моя планета совершила переход в другую реальность. И вот уже более пятисот лет я нахожусь в этом возрасте и не меняюсь. Все это время мне было скучно, — при этих словах Илес слегка надул губы. — Чтобы как-то себя развлечь, я стал коллекционером, и для этого мне пришлось изучать историю тайных и явных обществ, — насмешливым тоном сообщил он.
Священник, идущий впереди, услышав слова Илеса, невольно обернулся, а Сарала воскликнула:
— Вам пятьсот лет?
— Я живу уже более пятисот лет, — поправил ее Илес, — но мне сорок шесть. Вот такой вот парадокс.
— Как это возможно?!
— Возможно, — со вздохом констатировал Илес. – Впереди у нас много дел, и вы все узнаете в свое время.
— Так вы надолго приехали?
— Как пойдет, — уклончиво ответил Илес, — пока дата моего отъезда не запланирована.
— Мы пришли, — сообщил священник, останавливаясь перед массивными дверями. – Мне нужно уточнить, свободна ли комната, — извиняющимся тоном сказал он, — это займет всего минуту.
— Узнавайте, — благосклонно разрешил Илес.
— Вы так интересно рассказываете, — заметила Сарала.
— О, поверьте, мне тоже нравится говорить на эти темы. К сожалению, обсудить политику тайных обществ можно не с каждым. Количество посвященных сильно ограничено.
— Абсолютно согласна. На нашей планете тех, кто относится к этой теме всерьез, принято поднимать на смех.
— Я знаю, это называется «конспирологической теорией», — сказал Илес. – Но мы ведь с вами знаем, кто здесь главный конспиратор! – усмехнулся он.
— Арон? – тихо спросила Сарала.
— Сейчас Арон, а раньше — кто-то другой. В каждом веке есть свой Арон, — ответил Илес. – Вообще, все тайные общества, всегда с вполне понятным упорством, поддерживают информацию о том, что они выдумка и миф. И заметьте, как только, и особенно правдивая информация, просачивается, как говориться, «в народ», это тут же подвергается сомнению и насмешкам. Тактика двойных стандартов – это лучшее изобретение, которым пользовался еще Авраам.
— Авраам?
— Похоже, мне нужно заняться вашим образованием, — сказал Илес. – Вы совершенно ничего не знаете. Ну… Не обижайтесь, — произнес он, заметив, складку на лбу Саралы. – Важно не то, что вы не знаете, а то, что вы стремитесь к знанию. Я ведь тоже не всегда знал то, что знаю сейчас и вы, в отличии от меня, живете не пятьсот лет.
Сарала улыбнулась.
— Наверное, вы правы. Я, действительно, стремлюсь к знаниям. Но рядом с моим шефом, найти время для себя, просто невозможно. Приходится работать почти круглосуточно, — произнося эти слова Сарала обернулась, услышав звук отворяющейся двери. Священник пригласил гостей войти в апартаменты. Илес галантно пропустил Саралу вперед и проследовал вслед за ней, высоко подняв голову и опираясь на свою великолепную трость.
— Раньше эта комната была спальней кардинала и здесь же стояла ванна, — сказал Илес, оглядываясь по сторонам и рассматривая стены, расписанные фресками.
— Вы правы, — сказал священник, — сейчас эту комнату понтифик использует для официальных и личных приемов.
— Это очень символично, — отозвался на его слова Илес, — учитывая основной мотив этих великолепных фресок. Вы, не могли бы, оставить нас наедине?
Священник молча удалился и закрыл за собою дверь.
— Обратите внимание, на эти чудные эротические картинки, — Илес подошел ближе к одной из стен, за ним последовала и Сарала. – Это купающиеся нимфы, за которыми подглядывают сатиры. А вот один из них в возбуждении. Вот здесь, где замазано, был изображен фаллос в состоянии эрекции. Не правда ли, странный выбор сюжета для примерного христианина, коим являлся заказчик этого произведения искусства?
— А кто заказчик?
— Некий кардинал Биббиенна, секретарь, а в последствии и казначей Льва Десятого.
— Вы же иронизируете, — заметила Сарала. – Всем известно, что папы и кардиналы были не такими уж святошами.
— Почему же были? — спросил Илес. – И, если все об этом знают, тогда мне тем более странно, что их проповедям внимает столько людей.
— Не пойму, к чему вы клоните? — спросила Сарала, оторвавшись, наконец, от разглядывания фресок.
— Взять хотя бы Александра Борджиа. В чем его только не обвиняли – подкупы, убийства, инцест. А как по мне, так все эти развратные истории призваны прикрыть одно историческое событие, изображенное на картине Тициана.
Сарала продолжала рассматривать фрески, но при этом внимательно слушала то, что говорил Илес.
— Ведь именно папа Александр шестой пригласил в Ватикан Святого Петра, чтобы тот возглавил христианскую паству при католической церкви. А ведь он был папой в конце пятнадцатого, начале шестнадцатого веков.
— Но ведь Петр жил в первом веке нашей эры! – воскликнула Сарала.
— Все-таки, историю вы изучали, — заметил Илес. – Да, вот такой вот интересный факт. Только аудитория об этом не знает. Шедевром эта картина не считается, значит и знать о ней не обязательно. Так?
— Допустим.
— А если кто и обратит внимание на такую странность, так это же «художник так видит». Это называется красивым словом — аллегория. Но на картине ясно видно, что Петр не на небесах, а сидит на пьедестале, украшенном, кстати, в античном стиле. Ключики его лежат небрежно возле ног, вдалеке море. И папа Александр шестой, вместе с епископом, смиренно просят его о чем-то.
— Так Петр согласился переехать в Ватикан?
— Думаю да, — ответил Илес, — ведь не зря апартаменты Борджиа изобилуют фресками не только с языческими, и даже египетскими, но и с христианскими сюжетами. Видимо, в знак благодарности, за включение христианства во всеобщую церковь Римской Империи, были выделены стены для написания нетленных полотен.
— Что еще за всеобщая церковь? – спросила Сарала.
— Католическая – значит всеобщая, — ответил Илес. – Когда-то, в это объединение входило более шестидесяти конфессий. Но кто сейчас задумывается об истинном смысле слов? Гораздо интереснее обсуждать порнографические истории из жизни семьи Борджиа, чем знать, каким по счету папой он был. Или передавать через столетия миф о том, что эти стены расписывал Рафаэль.
— А это был не он?
— Это вовсе не его стиль и сюжет не его эпохи: нимфы, сатиры, их сексуальные приключения… — Илес некоторое время молча разглядывал фрески, склонив голову на бок. — Но это мое личное мнение, как антиквара и искусствоведа. Хотите посмотреть работы Рафаэля?
— Только вы — будете моим гидом. Ваши комментарии заставляют смотреть на все эти произведения искусства другими глазами.
— Я вообще считаю, что картины, фрески, статуи и карты, хранящиеся здесь — и есть свидетели настоящей хроники этой планеты. Во всяком случае той части, которая касается античности, Рима, иудаизма и христианства. Но, стены, можно замазать, скульптуры разрушить, книги и карты сжечь или спрятать, а потом написать новую историю, ведь «бумага все стерпит»… Почему-то, я уверен, что эту поговорку придумали историки, — Илес усмехнулся.
— Сначала вы сказали хроники? – заметила Сарала.
— Я не люблю слово история. Мне, как полиглоту ясно, что оно происходит из Торы, что значит учение или закон. Хотя некоторые толкователи русского языка придерживаются мнения, что «история» происходит от слова «исстари». Я никогда не настаиваю на том, что мое мнение – истина в последней инстанции. Но делая выводы, я всегда стараюсь опираться на факты. И почему-то не наблюдаю на вашей планете засилья представителей славянских народов на ключевых постах корпораций и прочих влиятельных организаций, а вижу повсеместно плоды этого учения…
— А такие слова слышать от вас, мне очень странно, — удивленно сказала Сарала.
— Я увлекался изучением словообразования и поверьте, обычные слова могут многое рассказать. Истории же, мне хватает и на моей планете. А сейчас мне интересна ваша.
— Зачем вам знать про голову Нимрода? – неожиданно для самой себя спросила Сарала.
— Мне крайне интересно, что за эксперимент проводился с этой головой.
— И с ДНК?
— Да.
— Мне казалось, что вы лучше, кого бы то ни было, осведомлены о делах этой планеты.
— Ну что вы, Сарала, — Илес улыбнулся. – Здесь главный Ашман.
— Перестаньте, — теперь улыбалась Сарала. – Вы прекрасно знаете, что Заг просто управляющий.
— Находится в тени и давать указания, и реально воплощать задумки на практике — это очень разные вещи. В руках Ашмана сосредоточена вся власть, все связи, все нити. Он творец. А те, кто сидят в тишине и мнят себя избранниками божьими – это кровопийцы, которые во время боевых действий всегда предпочитают отсиживаться в сторонке.
— Разве у нас война?
— Конечно, — ответил Илес. – Я бы сказал, что конкретно сейчас идет период оккупации. Но все выстроенное за последние пятьсот лет, по сути, стоит на песке. По крайней мере, два из трех китов этой системы могут рухнуть, стоит лишь выбить пару камней из ее основания.
— И что же это?
— Это колдовство и «гриф секретно».
— А что же третье? – спросила Сарала.
— А как вы думаете?
— Затрудняюсь ответить, — призналась она, после некоторого раздумья.
— Это деньги! – с улыбкой произнес Илес. – Людей так приручили к ним, что представить себе жизнь без денег они уже не могут. Это гениальное изобретение! На нем мы и сыграем.
— С деньгами и «грифом секретно» я соглашусь. Но, разве у нас есть колдуны? – изумилась Сарала.
— Я бы даже сказал, что на вашей планете колдовство возведено в культ, — усмехнувшись сказал Илес.
— Я не понимаю…
— В таком мире, как ваш, управлять людьми можно только при помощи устрашения, запретов и рабства.
— Но на планете давно нет рабства.
— Лучший раб это тот, который не знает об этом, — заметил Илес. — И потом, есть прекрасная книга, в которой черным по белому написано, кто господин, а кто его рабы.
— Вы говорите про священное писание?
— Да. Как вы думаете, почему африканцев, практикующих Вуду, называют колдунами? Почему женщин и мужчин, которые ходят по кладбищам и подкладывают в могилы вещи живых людей называют колдунами?
Сарала молчала.
— И почему жителей прогрессивных стран, которые ходят в красивые здания, где кругом понаставлены гробницы с телами умерших и их изображения, и все это сопровождается песнопениями и нечленораздельными завываниями мужчин, одетых в длинные платья, называют прихожанами? – Илес сделал паузу, а потом спросил: — В чем между ними разница? В том, что у одних на стенах нарисованы красивые картины, а у других горит костер в поле? Нет. Это лишь внешние атрибуты. Все они обращаются к миру мертвых. А это – черная магия.
— Но ведь это традиции! Так живут все!
— «Так» — все жили не всегда. Когда-то был Золотой век, и люди даже в самом страшном сне не могли увидеть, в кого они превратятся со временем.
В дверь тихо постучали, затем она отворилась, и собеседники увидели сопровождавшего их священника:
— Вас просят проследовать к ужину. Я провожу, — и священник жестом пригласил Илеса и Саралу следовать за ним.
Рассказы Илеса произвели на Саралу большое впечатление. Она молча шла вслед за ним. Сейчас ей больше всего хотелось не ужинать, а слушать и задавать вопросы.
— Прошу, — священник отворил дверь в комнату, обставленную в стиле барокко. В центре красовался стол, накрытый на четыре персоны. Ашман стоял возле окна, любуясь видом. Руш сидел в золоченом кресле, расставив ноги, и поглядывал на часы.
— Вы хотите покинуть нас? – любезно спроси Илес, проследив за взглядом Арона.
— Мой обслуживающий персонал живет в тысячах километров отсюда, — пробасил Руш. – Мне необходимо отдать распоряжения, чтобы здесь были устроены мои апартаменты, мой кабинет и составлено расписание деловых встреч и совещаний. Я остаюсь с вами, — Арон улыбался во весь рот, зная, что Илеса эта новость вряд ли обрадует.
Илес молча смотрел на Арона, а Сарала на Ашмана. Заг смотрел в окно, слушая этот разговор стоя к собеседникам спиной, и поняв, что пауза затянулась, так же, не поворачиваясь, произнес приказным тоном:
— Вам придется подружиться. Или хотя бы делать вид, что вы приятны друг другу, — сказал он более мягко, отвернулся от окна, подошел к столу и уселся на один из стульев. — Садись, Сарала. Надеюсь, ты не против отужинать с нами? – произнося эти слова, Ашман смотрел не на девушку, а на Арона, который, он точно знал, считал его ассистентку существом низшего сорта. Руш выдержал его взгляд, поднялся со своего кресла и тоже занял место, сев за стол по правую руку Ашмана. Сарала села слева. Илесу досталось место напротив Зага. Как только все уселись, появились официанты, которые мгновенно накрыли на стол и удалились.
— Не знаю, как вы, а я проголодался, — сказал Заг и приступил к ужину. – Где вы были, дорогая? – спросил он у Саралы.
— Мистер Илес показывал мне фрески Рафаэля.
— Тебе понравилось?
— Очень, — Сарала чувствовала себя неуютно в присутствии Арона, поэтому отвечала кратко, стараясь не привлекать к себе его внимание.
— Красота, искусство, — Заг взглянул на Илеса, — для меня вся ценность этих картин в шестизначных числах. Если картина стоит меньше, она не производит на меня никакого впечатления, — Заг рассмеялся и поглядел на Руша. Тот оторвался от своей тарелки — посмотрел на Саралу, затем на Илеса, а потом и на Ашмана:
— Согласен, — пробасил он и тоже рассмеялся. – Вот вы, Илес… Я же могу называть вас просто — Илес?
— Конечно, — ответил тот.
— У вас странное увлечение. Зачем вам все это старье? Мне кажется, ваш мир гораздо интереснее.
— За последние пятьсот лет я изучил свой мир вдоль и поперек, — любезно отозвался Илес. – Будь вы на моем месте, вы бы тоже начали что-нибудь изучать и коллекционировать.
— У меня есть коллекция, — Арон посмотрел на Саралу, которая сразу побледнела. – Энтомологическая.
— Трупики собираете? — уточнил Илес.
Арон перевел взгляд на него:
— Можно и так сказать, — ничуть не смущаясь ответил он. — Еще люблю химию. А теперь вот придется, благодаря вам, и книги полюбить…
— Я думаю, вам понравится, — отозвался Илес, — особенно разделы по алхимии. — Он заметил интерес в глазах Арона, и воскликнул: — Вот, вот… В вас уже зашевелилось любопытство. Поверьте, это не так скучно, как вы себе представляете.
— Я рад, что вы нащупали точки соприкосновения, — удовлетворенно заметил Ашман, — мне не хотелось бы оставлять вас здесь, зная, что вы испытываете неприязнь и, вообще, чувствуете себя не комфортно.
— Мы уезжаем? – спросила Сарала, которой совсем не хотелось расставаться с Илесом.
— Конечно, — Ашман удивленно вскинул бровь и внимательно посмотрел на Саралу. Она же, сообразив, что сболтнула лишнее, тут же добавила:
— Мистер Илес обещал показать мне картины Рафаэля. Экскурсия с его комментариями это что-то невероятное! Мне не хотелось бы упустить такую возможность, — она улыбнулась и положила свою руку на руку Ашмана.
— Да, действительно, такого гида не сыскать на всей планете, — лицо Ашмана снова стало спокойным. – В таком случае, я тоже желал бы поучаствовать. Может сразу после ужина? Арон, ты с нами?
— Вряд ли получиться, — заметил Арон.
— Ну, если ты не хочешь, это твое дело, а мы пойдем, — сказал Заг.
Арон снова посмотрел на свои часы, потом обвел взглядом своих собеседников:
— Музеи работают до шести, пока все туристы рассосутся, будет семь. Придется подождать, иначе наша пестрая группа привлечет внимание и вызовет небывалый ажиотаж, — он перевел взгляд на свою тарелку, ловко отрезал кусок мяса и прежде, чем отправить его в рот, добавил: — И тогда место нашим фотографиям на первых полосах таблоидов будет обеспечено. Не говоря уже о видео в соцсетях.
Ашман и Илес громко рассмеялись.
— Арон все просчитывает на несколько шагов вперед, — заметил Заг. — Конечно, ни один здравомыслящий редактор не поставил бы наши фото в свое издание. Но, все равно, вышло смешно… Так ты пойдешь с нами? – спросил он Руша.
— Я люблю все эксклюзивное, — ответил Арон, — мне тоже интересно посмотреть, послушать и понять, что же такого необычного в комментариях нашего гостя?
— Например, то, — сказал Илес, — что Микеланджело, который был младше Леонардо да Винчи, в своем творчестве отдавал предпочтение сюжетам «Ветхого завета», а не Иисусу Христу и его апостолам. А его великий учитель, с коим, впрочем, Микеланджело толком никогда и не встречался, напротив, творил вдохновляясь жизнью Иисуса.
— И что? – спросил Арон.
— А то, что даже в этой художественной непоследовательности просматривается нарушение хронологии.
— Не понимаю, о чем вы?
— К примеру, о том, что свою гелиоцентрическую теорию Коперник создавал в шестнадцатом веке, и его даже приглашал сам папа Лев десятый для консультаций по вопросам календарной реформы.
— И что? – снова спросил Руш.
— А, то, что по официальной истории, в то время считалось, что Земля — это центр вселенной. И вокруг нее вращаются Солнце и Луна. И мне странно, что папа собирался консультироваться с иезуитом Коперником, идеи которого в то время, должны были считаться ересью!
— Действительно странно…, — заметил Руш.
— Мало того, Коперник не просто избежал костра инквизиции, об этом даже речи не шло. Папа Павел третий уговаривал ученого издать книгу с его теорией на деньги культа! А почти через сорок лет, после смерти Коперника, церковь сама перешла на солнечный, он же григорианский календарь и фактически признала Гелиоцентрическую теорию за новую систему мироустройства!
— Зачем вообще было нужно переходить на григорианский календарь? – спросила Сарала.
— Это сложный вопрос, — ответил Илес, — я и сам никак не пойму. Может быть вы нам объясните, Заг? – обратился Илес к Ашману.
Тот молча жевал, глядя в свою тарелку и явно не собирался вступать в диалог.
— Ошибка юлианского календаря составляет аж трое суток за 400 лет! – продолжал говорить Илес. — И бедные папы так переживали из-за этого, что не находили себе покоя и все время пытались провести календарную реформу. Особенно переживали Павел III и Пий IV, папство которых пришлось на середину шестнадцатого века. Всем остальным папам на эту календарную чехарду, длившуюся по официальной версии аж со времен Юлия Цезаря, который жил еще в первом веке до нашей эры, видимо, было наплевать. И только папа Григорий XIII в 1582 году провел, наконец, реформу, вызвав тем самым календарные бунты в некоторых странах, — Илес поднял указательный палец вверх, и Ашман, проследив за его движением, снова перевел взгляд на свою тарелку. — Что интересно, в России, например, продолжали жить по какому-то другому календарю, который только через сто с лишним лет заменил Петр I. В тот момент, если не ошибаюсь, был семь тысяч двести восьмой год от Cотворения мира?
Все молча слушали Илеса. Ашман продолжал смотреть в свою тарелку.
— Что интересно, календарная тема начала активно муссироваться только после получения титула Юлием II в 1503 году. Вот я и думаю, а не он ли ввел юлианский календарь? Это было бы логично: он — Юлий, календарь Юлианский. Как вы считаете? – обратился Илес к Арону.
— Мне интересно послушать ваше мнение, — ответил тот.
— Хорошо. Допустим, это так. Тогда это значит, что ваши ловкие историки выдали Юлия II за Юлия Цезаря, при котором, по официальной версии, был принят юлианский календарь. Ведь цезарь — это не фамилия, как кто-то остроумно придумал, а титул правителя римской империи, — Илес сделал паузу. — Я вот думаю, может никакие тысячелетия и не отделяли Эпоху Античности от Эпохи Возрождения? А был просто сделан переход с лунного календаря на солнечный? И все тысячи и тысячи лет просто откатились назад? Кстати, эта теория с легкостью объяснила бы длинные жизни библейских персонажей, типа Адама или Ноя. Если один лунный год, он же теперь месяц, равен почти тридцати полным суткам, а за это время Луна проходит по небосводу и возвращается в то же самое положение относительно звезд, то 900 лунных лет — это примерно 70 солнечных. Не так уж и много, правда?
— Отвечу, что вы недалеки от истины, — наконец, сказал Ашман.
— О, как я доволен! – Илес начал хлопать в ладоши. – Это ведь правда, что папа Юлий II был иудеем? Стоит только взглянуть на его гробницу: Моисей, Рахиль, Лия…
— И что с того?
— А то, что он как наместник Петра, должен был популяризировать веру, служителем которой являлся. И на его гробнице логично смотрелись бы персонажи из Нового завета. Хотя бы кто-то из апостолов, или Мария Магдалина на худой конец. Но нет, ему нравился Моисей, и это значит, что о тотальном Христианстве в то время, не могло быть и речи.
— К чему вы клоните? – снова спросил Ашман.
— К тому, что христианству не может быть две тысячи лет, это довольно молодая религия.
— У вас интересная логика, — заметил Руш, — я люблю такие головоломки. Но делать подобные выводы, на основании предметов искусства, не совсем верно.
— Возможно, вы правы, — ответил Илес, — к тому же, картину или скульптуру можно подписать любой датой. Вы согласны?
Все трое молчали.
— Мне очень лестно, что вас заинтересовали мои скромные умозаключения, — обратился Илес к Рушу. — В этом контексте интересна книга «История Англии», написанная Чарльзом Диккенсом в 1853 году для собственных детей. В ней он утверждает, что на следующий день после коронации, Елизавете, а это было в 1559 году, было подано прошение об освобождении из тюрьмы евангелистов Матфея, Иоанна, Марка и Луки, а также их товарища святого Павла. И это в середине шестнадцатого века. Можете сами прочитать, глава тридцать первая. И таких неточностей, ляпов, и несоответствий можно найти тысячу! Я не понимаю только, зачем нужна была вся эта кутерьма с календарями и религиями? Так интересно узнать правду, дорогой Заг. Не приложили ли к этому руку ваши флорентийские единоверцы, засилье которых на престоле католической церкви в шестнадцатом веке просто поражает.
— Вы намекаете на Медичей? – спросил Заг.
— На них самых, — ответил Илес. – Ведь Медичи — это не настоящая фамилия? Я прав? Многие считают, что это, скорее, прозвище за аптекарские заслуги, особенно по части изготовления ядов. И, вы же не станете спорить, что ваши соплеменники склонны смешиваться с другими народами и брать их фамилии, дабы не привлекать внимания к своим истинным корням. Эта традиция сохранилась и по сей день. Но вернемся к Медичи. Их изгнал из Флоренции пламенный оратор и борец с ростовщичеством и распутством — монах Савонарола. А ведь он пропагандировал и насаждал христианские ценности! И, если христианство было повсеместной религией, то в чем же тогда конфликт? За что же его сожгли на костре как еретика в конце пятнадцатого века? Этот непримиримый монах наделал много шума, и не только в Европе. О нем знали и в Царьграде, и даже в России. Его считали пророком и это он говорил: «У вас не хватит живых, чтобы хоронить мертвых». И оказался прав! Последовавшая через сто лет катастрофа, унесла много жизней.
— Откуда у вас такие данные? – спросил Ашман.
— О… я кропотливо трудился. И, на самом деле, хотел уточнить подробности у вас. Дата первой катастрофы – это времена правления Бориса Годунова? Я ведь прав?
— При чем же тут смута в России? – спросил хорошо образованный Ашман.
— «На улицах, иссохшие скелеты щипали жадно чахлую траву, как скот озверены и не одеты, и сны осуществлялись наяву», — вместо ответа продекламировал Илес на русском языке. – Понимаю ваше затруднение, поэтому переведу. В стихотворении «Глухие дни» Бальмонта повествуется о временах Бориса Годунова, когда толпы людей скитались без жилья, ели мертвых, и по ночам всходило две луны.
— Какая мерзость! – воскликнул Ашман.
— Я вас понимаю, вы предпочитаете есть свежее человеческое мясо, — непринужденно заметил он и, не дав Ашману что-либо возразить, продолжал: — в стихотворении так же говориться, что в небе шла битва воинств неземных. И я склонен доверять этому источнику, потому что источников крайне мало. За исключением, конечно, повально закопанных городов по всей планете. Только не говорите, что это культурный слой. Из ваших уст это прозвучит пошло…
— Ну, допустим, — наконец сдался Ашман, — я вижу, вам действительно было нечем заняться, раз вы так тщательно проанализировали обстоятельства давно минувших дней, — откинувшись на спинку стула, Ашман смотрел Илесу прямо в глаза и улыбался краешком рта. – Рассказывайте, до чего еще вы додумались?
— Я хотел услышать эту историю из первых уст, — тоже глядя ему в глаза, ответил Илес. – Как и когда появилось христианство?
— К сожалению, из первых уст не получиться. Мартина Лютера нам не воскресить.
— Вы, хотя бы, можете назвать фамилии тех, кто финансировал строительство типографий и, вообще, весь проект возникновения и внедрения альтернативной религии для бедных?
— Ну, почему же для бедных, — возразил Заг. – Среди первых протестантов были монархи Англии.
— А не их ли казначеи были спонсорами протеста? Кстати, против чего он был? Против жадных пап?
— Скорее, это был передел мира, — ответил Ашман. – Но, мне кажется, или вы, действительно, пытаетесь обвинить в чем-то меня лично?
— Да, что вы, Заг! – воскликнул Илес. – Как вам такое в голову могло прийти?! Не вас, а в общем, всю мировую элиту планеты, исповедующую алчность, разврат, войну, наживу и поклонение Золотому тельцу!
Ашман и Руш застыли с вилками в руках и оба вытаращились на Илеса. Его наглость заставила этих людей, не слышавших в свой адрес подобных слов ни разу в жизни, раскрыть рты от удивления. Первым в себя пришел Ашман.
— Мы давно не поклоняемся Золотому тельцу… — сказал он Илесу, который сидел, продолжая улыбаться своей гаденькой улыбочкой, и внимательно, без всякого стеснения, наблюдал за реакцией Ашмана и Руша.
— Ну, что вы на меня так смотрите? – спросил он. – А как вы хотели? Я же должен знать правду, чтобы помочь вам замести следы, оставленные вашими историками то здесь, то там. Если я их нашел, значит могут найти и другие.
— Ну, ты даешь! – воскликнул Ашман, внезапно перейдя на «ты» и выдохнув, откинулся на спинку стула.
— А вы начинаете мне нравится, — добавил Руш, и снова принялся резать мясо. – Теперь, я точно пойду на экскурсию, и с удовольствием почитаю с вами книжки.