Глава 2

2

 

Спустившись с крыши, рогатый встал за угол, наблюдая, что будут делать дальше его нежданные гости. Пока они огладывались по сторонам, он размышлял о том, что же теперь следует предпринять. Мысли, что «все происходит добровольно и Свобода Воли не нарушается», носились в его голове, как испуганные кузнечики, потревоженные бегущим по полю ребенком. Когда же он увидел вспыхнувшую звезду, поток света и то, как Абхи и Вимала, поднявшись по нему вошли в Солнце, он подумал, что пора снаряжать корабль.

 

К длинному причалу, висящему в воздухе, медленно подошла старинная бригантина. Паруса были спущены. В носовой части корабля располагалось небольшое круглое окно. Вдруг, оно быстро увеличилось в размерах и посередине образовалась полоса, открывшаяся, подобно замку молнии, и из этого огромного корабельного глаза вышла тень. На причале ее уже ожидали трое. Из тела одного из них вышла Душа и поднялась на корабль сквозь зияющий глаз. Прибывший на планету Дух, войдя в освободившееся тело, в сопровождении охраны, направился в сторону величественного дворца, возвышающегося вдали.

 

Поздним январским вечером престарелая королева долго не могла заснуть. Она ворочалась с бока на бок, никак не могла удобно устроиться и расслабится. Разные неприятные воспоминания лезли в голову… Про непутевого сына, который умудрился засветиться в безобразном сексуальном скандале. Про этих пропавших индейских детей, будь они не ладны. Про несносную невестку, которая несколько лет сводила ее с ума своим шантажом и обещаниям рассказать всю правду, и, в конце концов, так удачно «попала» в аварию и погибла. Про внука, который привел в семью «не пойми кого», да еще и заговаривает о женитьбе. Но, постепенно все эти, почему-то именно сегодня, такие назойливые и неприятные мысли, оставили ее, и она погрузилась в сон. Камеристка долго прислушивалась к звукам из комнаты монаршей особы, и, убедившись, что ее королева, наконец, заснула, тоже улеглась в свою удобную постель. Наступила тишина.

Вдруг камеристка проснулась от того, что массивные двери внезапно распахнулись, и мимо нее, прямо в ночной рубашке, быстрым шагом, с испуганным и бледным лицом, прошла ее королева. Камеристка успела взглянуть на часы и увидела, что они показывают начало четвертого. Она вскочила со своей постели и побежала вслед за королевой.

— Что случилось? Я могу вам помочь? – чуть громче, чем того требовал этикет, спрашивала она.

Но венценосная особа, войдя в спальню своего супруга, закрыла двери прямо перед ее носом, и камеристке ничего не оставалось, как ждать приказаний вместе со вскочившим со своей постели камердинером.

Войдя в спальню, королева подошла к кровати и, присев на край, тронула мужа за плечо.

— Это конец, — сказала она, еще не пришедшему в себя после сна, супругу. Он сел в постели, взял ее за руку и почувствовал, что она дрожит.

— Что случилось? – испуганно спросил он.

— Он пришел, — прошептала она, — я больше не королева.

— Кто пришел?

— Он. Я видела его во сне. Он был не один, с ним были трое, в темных балахонах с капюшонами, без лиц.

— Дорогая, тебе надо успокоиться, — нежно произнес принц, и накинув на нее свой халат, усадил в кресло, подложив под ноги мягкую подушку: – Я прикажу и тебе принесут чай с молоком, — сказал он и протянул руку к серебренному колокольчику. Но она резко одернула его:

— Нет! – в ее голосе слышались железные нотки, которые он не раз слышал в минуты, когда ей приходилось принимать трудные решения. – Ты не понял… Это конец. Я умерла во сне, а он забрал мою корону.

— Это всего лишь сон, — он снова взял ее руку.

— Нет, я точно знаю, что это послание. Он здесь, понимаешь, здесь, в этом мире, среди нас. Я знала, я всегда знала, что это произойдет. Я не могу быть королевой в присутствии того, кто выше и могущественней меня. Отныне я больше не надену корону.

У принца на мгновение мелькнула мысль, что его жена просто сошла с ума. Он стал всматриваться в ее глаза, но, к своему удивлению, увидел все тот же осознанный взгляд, в котором не было ни капли сумасшедшенки. Она встала с кресла, подошла к столику, взяла колокольчик и позвонила. Двери открылись и на пороге появились камердинер и камеристка.

— Разбудите моего сына и внуков, — приказала королева, — через пол часа мы все, — она посмотрела на своего супруга, — встречаемся в моем кабинете. А сейчас помогите мне одеться, — приказала она и проследовала в свою спальню.

Утром, на официальном сайте королевской семьи, появилось сообщение о смерти королевы, в котором утверждалось, что она скончалась во сне. Но, к удивлению подданных, через некоторое время сообщение было удалено, и никаких официальных комментариев от королевской семьи так и не последовало. Через три месяца депутатам парламента было объявлено, что следующее заседание пройдет по гражданскому протоколу: королева приедет в парламентский дворец в автомобиле, а не в карете, в цивильном, а не в белом церемониальном платье, не наденет мантию и имперскую корону, и сопровождающие ее члены королевской семьи так же будут одеты не по церемониалу. Что касается короны, которую все предыдущие годы королева надевала во время произнесения речи, то ее торжественно привезут во дворец в отдельной машине под охраной и возложат неподалеку от монаршей особы. После окончания церемонии корону так же торжественно возвратят в сокровищницу.

 

Уже второй день супруга вновь избранного президента не могла справиться с ощущением, что ее муж – совсем не тот, за кого себя выдает. Выглядел он как раньше, одевался, говорил, смеялся… Но взгляд и его отношение к ней явно переменились. Он был чужой и холодный, властный и надменный, отстраненный и задумчивый. И он, как будто чувствовал ее недоумение, и даже страх, и старался лишний раз не тревожить ее своим присутствием. И, когда вечером она вошла в его кабинет, он даже немного смутился, с некоторым беспокойством ожидая, что же она ему скажет.

— Я хочу попросить вас, — волнуясь начала она, — позволить мне и моему сыну не ехать с вами в вашу новую резиденцию.

— Почему? – спросил он.

— Потому что раньше, я обращалась к вам на «ты», а теперь, у меня такое чувство, что передо мной чужой человек, — она с трудом сдерживала слезы. — Возможно, сказалось напряжение после тяжелой предвыборной кампании… В общем, нам надо пожить раздельно.

Он встал из-за стола, на котором лежали секретные документы с пометкой «Q», немного прошелся по комнате и подошел к окну.

— Вы очень проницательная женщина, — заметил он. – Вы русская?

— Нет, но у меня славянские корни, — ответила она.

— Я принимаю ваше решение, — согласился он, и еще раз внимательно оглядел ее с головы до ног, — но взамен, на инаугурацию и в мое заграничное турне – вы поедите со мной.

— Хорошо, — сказала она, с удивлением заметив про себя, что ей захотелось присесть в глубоком реверансе перед тем, кто стоял напротив нее. Когда она открыла двери, чтобы покинуть кабинет, он окликнул ее по имени и сказал:

— Не беспокойся, он вернется.

 

 

Разочарованный и усталый сидел он в своем кресле. Завтра он должен покинуть свой кабинет. Его вынудили сделать это, организовав беспрецедентную травлю в СМИ и подлог на выборах, обвинили в подстрекательстве к мятежу и попытались объявить уже второй импичмент. Вообще, за последние четыре года пребывания в этом теле, он получил такую порцию ненависти, какую не получал, как ему казалось, за тысячелетие. Но все же, эти события беспокоили его не так сильно. Периодически он думал о тех двоих, которые вошли в Солнце и об обязательствах, которые он взял на себя по Договору о Едином Небе.

Он включил телевизор и, услышав обрывок фразы ведущего новостей: «…так и не известно покинет ли он кабинет добровольно или его придется выводить оттуда силой, поскольку инаугурация нового президента состоится уже завтра…», выключил телевизор.

«Власти они хотят! Не будет никакой передачи, не по рангу! — подумал он про себя. – Так ничего и не поняли, считают меня сумасшедшим…», — он надменно усмехнулся и вспомнил, как четыре года назад стоял, положив руку сразу на две Библии, которые держала, теперь уже его спутница, одетая в небесно-голубое платье. Как когда-то жена того, кто так хотел разоблачений и поплатился за это жизнью. «Не поняли ни одного намека», — продолжал размышлять он, вспоминая, как заявил в своей речи, что будет опираться на «невероятный стиль актера у власти» и «артикуляцию больших национальных амбиций» того, кого они так цинично пристрелили на глазах всего мира. Ему самому было забавно сообщить таким образом, как хорошо он справляется со своей новой ролью и чем он намерен заниматься на своем посту. «Конечно, это не сравниться с Великой Духовной Инаугурацией, но церемония удалась!» — подумал он и глаза его загорелись гордостью от собственной значимости и осознания своей власти. Его настоящая инаугурация состоялась давно, по ту сторону плотной жизни. А здесь его подданным было показано представление с открытием тоннеля. На нем присутствовали главы государств членов СевероАтлантического альянса. А освещали церемонию инаугурации представители трех религий – христианства, иудаизма, ислама, и даже посланец от атеистов. «Да, тогда было много шума, — подумал он, — и скандалили как раз представители трех религий, — он усмехнулся: — даже забавно… Какая разобщенность между паствой и ее предводителями – руки и ноги не знают, чем на самом деле занята голова. Но и третья моя инаугурация на ступенях Капитолия прошла великолепно!» Он вспомнил свою речь: «Сегодня мы не просто передаем власть от одной администрации к другой, или от одной партии к другой. Мы отдаем ее вам – народу. Слишком долго небольшая группа пожинала плоды правления, а народ платил за это и не разделял этого изобилия». Он встал со своего кресла и начал ходить по кабинету. «Народ…, — думал он, — Да, народ! Мой народ поддержал меня! Он почувствовал, что перед ним Великий Дух и пошел за мной, как преданный и вечный слуга!» Он снова сел в кресло и помрачнел, вспомнив, что те, кто теперь считали себя богами на земле, так и не вняли его приказам. «Да, да, они обманом вынудили меня заключить договор о том, что мои законы остаются на небесах, а их — действуют на земле! Люди равные Богу!» — с усмешкой подумал он. — «Но теперь наступило Новое Время!» Он погрузился в воспоминания о своих недавних приключениях в плотном теле. Его первое зарубежное путешествие журналисты назвали — «турне толерантности», а его самого — «президентом трех религий». «Внимательные, — усмехнувшись подумал он, — но необразованные…» Что уж говорить про журналистов, если те, люди, которые возглавляют центры мировых религий смотрели на него круглыми от удивления глазами, когда он сначала напрямую сообщал кто к ним приехал, а потом рассказывал, тыча в нос новым пактом, который они не восприняли всерьез, что «все Заветы Крови, все Жертвоприношения Крови, все Искупления Крови и все Печати крови прекращены и люди, поклоняющиеся злу, больше не могут претендовать на Сатану как на своего господина и союзника». Что судный день давно прошел, и их молчание юридически означает их полное и безоговорочное согласие с Заветом Единого Неба. Что наступил конец Римского Мира, и он обязан довести до их сведения, что Иерусалим хотят видеть международным городом, городом Мира, городом Жизни. Что он больше не награда одной веры, и принадлежит всем народам и всем верам. Поэтому, он был очень удивлен, когда его решение о признании Иерусалима столицей Израиля, было встречено с удивлением и даже истерикой. «Вот уж действительно жизненные формы 6-го уровня, изуродованные вирусом разума и психическими заболеваниями, искренне считающие, что являются законными доверенными лицами, управляющими, исполнителями и администраторами планеты, но продолжающие угрожать ее существованию и благополучию всей жизни». Он с высокомерным презрением отнесся к их попыткам опорочить его, подорвать авторитет и имидж. Воочию убедился, что политическая элита планеты пронизана сетью агентов на зарплатах и единственный бог, ради которого они готовы на все – это деньги. Тогда он решился дать ход компромату, который был использован еще во время его предвыборной кампании, и приоткрыть завесу тайны. Загадочный Q начал сбрасывать в публичное пространство информацию о педофилии, детском порно, торговле детьми, адренохроме и жертвоприношениях. Люди всех стран были шокированы: сообщались ужасающие подробности о способе добычи «эликсира молодости», вбрасывалась информация о детях, освобожденных из подземных бункеров. Тиражировалась информация о том, что после прекращения приема адренохрома наступала жесточайшая ломка и внезапное старение. Намекалось, что ответственными за все эти преступления могут стать Голливуд и Маленькое Королевство Предсказателей. Был опубликован целый список фамилий знаменитостей и даже политиков, причастных к кровавым преступлениям. Но все они не то, что не «покраснели», а наоборот, стали остервенело и с привычным цинизмом высмеивать «эти безумные теории», даже несмотря на то, что по сети, после приостановки поставок «эликсира», начали ходить фотографии с внезапно состарившимися «звездами», которые многие годы были обладателями секрета «вечной молодости». Слухи, сплетни, обвинения и оправдания муссировались почти два года. Но, когда в июле две тысячи девятнадцатого, был арестован миллиардер, член элитных клубов, владелец частного самолета «экспресс Лолита» и «Острова педофилов», официально осужденный за изнасилование, и обладающий компроматом на своих могущественных друзей, наступило затишье. Политики, певцы, актеры, герцоги и особы королевской крови напряглись. Но, спустя всего два месяца, миллиардер, согласившийся сотрудничать со следствием, был найден мертвым с петлей на шее в своей камере, и все вздохнули свободнее. Однако, реальная угроза беспрецедентной вседозволенности и безмятежному благополучию, внезапно охладила «хозяев жизни» и они сделали однозначный вывод: нужно немедленно, любым способом возвращать свою власть. И тогда был запущен глобальный вирусный проект, повергнувший в шок всю планету. Он готовился давно, но оказался настолько актуален для элиты именно в этот момент, что они радовались как дети, потирая руки, с полной уверенностью, что возьмут под контроль всех без исключения. «Да, — думал он про себя, — предлагали мне носить маску, — он снова усмехнулся, — мне! А когда я заявил, что «очень далек от кого бы то ни было» и соблюдаю дистанцию, они восприняли мои слова буквально. Но я выполнил свои обязательства: пришел, предупредил, объяснил…» Он посмотрел в окно. Ночь вот-вот должна была закончиться. Свои внутренним взором он уже видел свою бригантину. Она снова висела у причала, подняв паруса, готовая двинуться в путь, как только он ступит на палубу. Ему было не жаль покидать плотный мир. Ведь те, кто утверждал, что служат ему, не вняли его словам. Они не верили не то, что в него или в то имя, которым прикрывались более двух тысячелетий. Они не верили ни во что, кроме искусной лжи и собственной безнаказанности. Он подошел к окну. «Когда их головы полетят с плеч, они будут молить о помощи, но будет поздно. Уже поздно. Теперь каждый сам за себя…», — подумал он, вспомнив Вималу и Абхи.

Он смотрел на небо. Звезды постепенно исчезали. Одна за другой они гасли, уступая место свету, который только-только начинал брезжить у Восточного порога. И когда последняя утренняя звезда растворилась, он вернул тело его законной Душе, и поднялся на свой корабль.