Глава 12

12

 

Илес, Арон и Заг с Саралой уже час прогуливались по пустынным залам и коридорам дворцов Маленького королевства Предсказателей. Сначала процессия направилась в главный собор.

— Не побывать в главном соборе было бы просто глупо, — говорил Илес, увлекая за собой спутников. – На мой взгляд, все самое интересное расположено не здесь, но оценить масштабы этого грандиозного строения можно, только оказавшись внутри.

И действительно, громадные размеры собора, производили сильное впечатление.

— Почему у нас на станции нет такого длинного коридора и такого высоченного потолка? — спросил Ашман у Саралы.

— Эти римляне знали толк в роскоши, — заметил Руш разглядывая стены, отделанные лепниной, фрески и скульптуры, иконы с золотой и серебряной росписью и разноцветный мрамор.

— Интерьер создавал некий Бернини, — сообщил Илес, — на украшение храма он потратил пятьдесят лет.

— Пятьдесят лет? – переспросил Арон. – Разве это возможно?

— Заметьте, почти все изображения здесь выполнены мозаикой, — вместо ответа сказал Илес.

— Это только укрепляет мои сомнения.

— Послушайте, — вмешался Ашман, — он же тут не один вкалывал? У него же были помощники!

— Дорогой Заг, — обратился к нему Илес, — твоими устами говорят все официальные источники. Конечно, ну, конечно, он работал не один. А вот, — Илес показал рукой направо, — здесь одна из самых известных работ Микеланджело. – Процессия приблизилась к скульптуре, на которую указывал Илес. – Это «Оплакивание Христа». Кстати, это единственная работа, которую Микеланджело подписал.

— Какая скромность, — заметил Руш.

— Мне тоже бросилось это в глаза, — откликнулся на его замечание Илес, — автор такого огромного количества шедевров — и не подписывал свои работы…

— Видимо, он был начисто лишен честолюбия, — подметил Ашман.

— Не совсем, — ответил Илес, — в «Жизнеописаниях» Вазари сказано, что, случайно услышав спор зевак об авторстве, молодой скульптор написал вдоль пояса, стягивающего грудь богоматери: «Микеланджело Буонарроти из Флоренции создал это».

— И что? – снова спросил Заг.

— Да ничего, — ответил Илес, — видимо, он лишился честолюбия, сразу же после этого случая… И потом, ему некогда было думать о тщеславии. Чего только не успел сделать при жизни этот воспетый в веках человек. И в строительстве этого собора участвовал, и Капитолийский холм перестроил, создал несметное количество статуй, расписал потолок в Сикстинской капелле. Причем, заметьте, все вручную! И у него выходили только шедевры мирового искусства. Просто диву даешься. Но, эпоха Возрождения была богата на гениев… Ведь так, дорогой Заг?

Ашман проигнорировал вопрос своего гостя.

— И все равно, в голове не укладывается, как такое грандиозное здание могли построить люди?! – воскликнула Сарала. – Ведь мы, сейчас стоим здесь, такие маленькие… Только основание этой колонны доходит мне до плеча!

— Его строили сто пятьдесят лет, — сообщил Илес. – В отличие от похожего на него Исакиевского собора в Санкт-Петербурге, который построили за сорок. И в Англии, такой же собор святого Павла, построили за тридцать пять. А Капитолий в США — за тридцать. Все эти здания похожи, как браться близнецы, плюс минус несколько метров. Такое ощущение, что все эти архитектурные шедевры строила одна и та же рука.

— Вы хотите сказать одна и та же цивилизация? – уточнил Арон.

— Ну, точно не Микеланджело… — с улыбкой ответил ему Илес. – И мой следующий вопрос – была ли это цивилизация современных людей?

— Судя по размерам и масштабам этих зданий, построить их вручную — крайне затруднительная задача. А указанные даты строительства говорят, что технических возможностей для подобных строек, у людей того времени, не было, — сказал Арон.

— Скажите лучше, есть ли сейчас такие технические возможности? Смогли бы сегодня построить в точности такое же здание?

— Смогли бы, — ответил Ашман и рассмеялся, — только это стоило бы мне кучу денег…

— Это смелое заявление, — сказал Илес, — но, зная вас… Только смогли бы вновь построенные здания перенести планетарную катастрофу, как эти античные гиганты?

— Вы опять? – спросил Ашман.

— Да, — ответил ему Илес, — и я утверждаю, что она похоронила под большим слоем глины и земли города и их население по всей планете. И те, кто здесь строили и жили, оказались надежно спрятанными от глаз современных людей. Пойдемте, я покажу вам…

— Вот, к примеру, — он подвел своих спутников к центру огромного зала: – Это – папский алтарь, — сказал Илес. — Шедевр барочной архитектуры Бернини, высотой 29 метров. Балдахин на четырех витых колонах укрывает алтарь и самую дорогую святыню католического мира – могилу Святого Петра. «Как бесконечная стрела, колонны и балдахин устремляются вверх, и напоминают колонны первого Иерусалимского храма», — сказал бы вам экскурсовод, и так написано в официальных источниках, — говоря это Илес смотрел не на алтарь, а на лица собеседников и улыбался.

— Эта конструкция вам ничего не напоминает? – снова спросил он Зага.

— Напоминает, — ответил тот, — внешне и по техническим характеристикам похожа на мой посох.

— Именно. Это же передвижная военная машина, поражающая противника мощным электрическим разрядом. И тот, кто ей управлял, был очень высокого роста. Под стать размерам этого собора. Кстати, было очень умно замаскировать эту установку таким образом, — смеясь, сказал Илес.

Спутники следовали из зала в зал. Их экстравагантный и острый на язык экскурсовод показывал им античные статуи, сделанные, как под копирку, с невероятной точностью и идентичностью, невозможной для ручной работы. Обратил внимание на кирасу императора августа, на которой были изображены фигуры античных богов, дельфинов, оленей, грифонов. Показал мраморную статую Нила, которую откопали на месте древнего храма Сераписа и Исиды в шестнадцатом веке.

— Остатки храма располагаются на глубине пяти-восьми метров ниже уровня нынешних улиц Рима, — пояснял по ходу экскурсии Илес. – Обратите внимание, за спиной бога на стене изображены кентавры.

— Очень эстетично, — заметил Ашман.

— Согласен, — ответил Илес, — но, кентавры… в сердце христианской святыни?

При посещении Григорианского этрусского музея, Илес вкратце поведал историю книги польского археолога Тадеуша Воланского.

— Она называется «Памятники славянской письменности и культуры до рождества Христова», — сообщил Илес. – Самое интересное в ней то, что ученые, пытавшиеся прочитать надписи на этрусском языке, не смогли этого сделать ни при помощи греческого, ни латинского, ни еврейского алфавитов. Археолог же утверждал, и аргументировано доказывал, что ключ к прочтению этих загадочных надписей в старославянском первобытном языке. За это его приговорили к сожжению на костре. И это в середине девятнадцатого века!

— Разве в это время такие казни еще практиковали? – с интересом спросил Руш.

— Иезуиты включили книгу в «Запрещенный индекс», но на этом не успокоились и сожгли весь тираж, намереваясь поджарить и самого автора. Его спасло вмешательство Николая первого, который наложил запрет на казнь и приказал сохранить несколько экземпляров книги для изучения.

— Кому нужна эта книга! – брезгливо заметил Ашман. – Давно известно, что эти славяне всегда были диким народом…

— Ну да, как и этрусски. Кому они нужны! – поддержал Илес. – Тем более, что доподлинно о них ничего не известно. Да и египтяне такие же дикари. Что с того, что три века римских грабежей и войн, привели эту страну к утрате иероглифической письменности и смене религии? Кому до этого есть дело? А несколько столетий инквизиции в Европе? Христианизация мира не всегда синхронизировалась с основными принципами этой религии. Хотя, какой у нее основной принцип: возлюбить ближнего, как самого себя или быть терпеливым рабом божьим?

— Не знаю, — ответил Ашман, — я еврей.

— Но все книги христиан – это очень подробное описание приключений евреев на планете Земля. Или не только на планете Земля? – Илес сделал паузу. — Ведь еврей на иврите звучит как «иври», и корень этого слова используется для обозначения перехода или прохода через что-то.

— Ну это же явно про Моисея, перед которым расступились воды моря, и все, кого он вывел из Египта перешли на другой берег по суше, — ответил Ашман. — Сегодня это слово используют, когда говорят о переезде из одного дома в другой, переход дороги, о нарушении законов или пересечении реки. И, если уж вы так заостряетесь на Ветхом завете, то там написано, что наши отцы жили за рекою Евфрат, которую тоже в свое время пересекли, рассеявшись по миру- заключил Заг.

— Согласитесь, это какое-то расплывчатое указание на местоположение, тем более, что «Евфрат» в переводе с греческого обозначает «плавный поток». А ваше замечание по поводу значения слова «иври» — «нарушение закона», приводит меня в восторг! Ведь тогда всю эту завуалированную писанину можно толковать и как «незаконное пересечение потока». Потока времени, например, или пространства. Мы ведь с вами знаем, что при телепортации открывается портал, который пронизывает пространство и время, в виде потока или коридора.

— Ну вы загнули! – усмехнулся Ашман.

— Почему же? Давайте вспомним историю про Вавилонскую башню, — ответил ему Илес. – Ведь это же зиккурат – шумерский храм или, я бы даже сказал, наземный комплекс космической связи из семи ступеней, каждая из которых настроена на определенную планету или, если угодно, частоту. Сами шумеры считали его связующей осью между небом, землей и подземным миром. Опять же, в Ветхом завете сказано, что в строительстве башни под руководством Нимрода участвовали все люди, жившие в то время, кроме…? – Илес сделал паузу и посмотрел на Зага. Но тот и не думал отвечать. — Кроме праотцов Авраама Шева и его правнука Эвера или Евера, или Ивера —  как-то так его звали… И меня забавляет мое предположение, что они, не участвовали в строительстве, поскольку появились на земле в результате телепортации из другого мира. И Господь очень вовремя разгневался и разделил народы по языковому принципу, дабы никто не заметил присутствия иноземцев, незнающих языка планеты, на которой они оказались. Очень хитрый подход, не правда ли?

— Вы бредите, Шев и Евер были потомками Сима, который был на Ноевом Ковчеге, — сказал Ашман.

— Ну хорошо, — согласился Илес. А как быть с откровением пророка Иезекииля о сухих костях? Оно ведь вам известно?

— Известно, — сказал Ашман.

— Вы не могли бы рассказать о нем подробнее, — попросила Сарала.

— «Была на мне рука Господа, и Господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей, и обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи. И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это. И сказал мне: изреки пророчество на кости сии и скажи им: «кости сухие! слушайте слово Господне!» Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь».

— Вы хотите сказать, что на каком-то поле лежали сухие кости и Господь оживил их? – спросил Руш.

— Не Господь, а Иезекиль под чутким руководством. Этот Господь умен, хитер и действовал исключительно в своих интересах и чужими руками, фактически создав из праха новую жизнь. Так и возродился народ, который погиб когда-то. А ведь целые цивилизации не погибают просто так. Наверное, была гнильца в яблочке…

— Почему же цивилизация именно погибла? – возмутился Ашман.

— Их поле или планета, была усеяна останками. Вероятно, обладатели этих сухих костей погибли, были истреблены, болели. Не знаю, но что-то с ними произошло, вернее, что-то они натворили, раз удостоились такого печального конца. Но Иегову это не остановило, что подтверждает Иезекииль: «И сказал Он мне: сын человеческий! Кости сии — весь дом Израилев», который сейчас, как всем известно, населяют именно евреи. Мне кажется, это замечательный пример телепортации.

— И снова скажу, вы бредите! – скривив губы заявил Ашман.

— А мне кажется, что это очень интересная теория! – весело заметил Илес. – И связана она с ДНК, точнее с испорченным ДНК. Иначе, зачем вам голова Нимрода? Хотите воссоздать первоначальный вариант, без изъяна?

Услышав эти слова, Ашман и Руш переглянулись.

— Кстати, куда вы ее отвезли? Наверное, туда, где находится Большой адронный коллайдер, современный прототип Вавилонской башни?

Все трое молчали. Ашман посмотрел сначала на Саралу, потом на Руша, потом снова на Илеса и произнес:

— Вы очень хорошо осведомлены о наших делах. Могу я спросить, откуда у вас эта информация?

— Оттуда же, откуда и у вас, — ответил Илес.

— Но этого человека давно казнили, — сказал Ашман.

— Возможно, вы поступили правильно, — ответил на это Илес. – Зачем нужны лишние свидетели? И потом, его казнили до того, как были отменены кровавые жертвоприношения. Так что, формально, закон вы не нарушили, действовали на своей территории. А вмешиваться в дела соседней планеты, это моветон, — произнося эти слова Илес слегка надул губы, как капризный ребенок.

— О чем он говорит? – спросил Руш у Ашмана.

— Поговорим об этом позже, — ответил Заг.

Возникла неловкая пауза. Илес сделал вид, что рассматривает экспонаты за витринным стеклом. Сарала просто стояла рядом с Загом, боясь произнести хоть слово. Руш молча переваривал услышанную информацию и пытался подавить неприятное чувство, возникшее у него в груди. Прервал молчание Илес. В своей высокомерно-насмешливой манере, он пригласил всех проследовать в галерею географических карт. Он взял под руку Саралу и пошел вперед, предоставив возможность Ашману и Рушу перекинуться парой слов.

— Я избавил вас от необходимости узнавать интересующую меня информацию, — тихо сказал Илес Сарале, когда они отошли на такое расстояние, чтобы их не было слышно. – Ведь Ашман не так прост, как может показаться на первый взгляд. И, — легкая улыбка коснулась его губ, — теперь им явно не до нас с вами. Теперь они начнут подозревать друг друга. Я все обставил в лучших традициях шпионских детективов, — он подмигнул Сарале и произнес чуть громче: — Обратите внимание на эту карту, — они остановились и стали рассматривать изображение.

Тем временем Ашман и Руш шли рядом и тихо переговаривались:

— Это не твоя юрисдикция, Арон, — говорил Заг. – Ты отвечаешь за дела на планете, я – веду бизнес за ее пределами.

— Но это очень важная информация. В каком году отменили кровавые жертвы?

— Процесс начался еще в две тысячи восьмом, — ответил Ашман.

— Восемь лет! – воскликнул Руш. – Ты молчишь уже восемь лет?!

— Мы редко видимся, — продолжал мягко говорить Заг. – И я не обязан перед тобой отчитываться.

— Есть какой-то юридический документ?

— Да, Завет Единого Неба.

— Я должен его прочитать.

— Он давно опубликован, как и положено при вступлении нового договора в силу. Я не виноват, что ты был так поглощен своими делами, что пропустил эту информацию. Но, давай, обсудим это позже, — подытожил Ашман, поскольку они подошли к тому месту, где стояли Сарала и Илес.

— Вот этот пухлый ангелочек держит в руке циркуль и угольник, — Илес указывал пальцем на карту города Медиоланум, рядом с которой и был изображен ангел. – Не правда ли, интересная декоративная деталь?

— О, это же символика современных масонов, — сказал подошедший Ашман. – Вы верите в масонов? — спросил он Илеса.

— Я привык верить фактам, — ответил тот, — а, так как я за всю жизнь не был знаком ни с одним масоном, и не бывал на их собраниях, то не могу утвердительно ответить на ваш вопрос. А вы, кстати, не масон?

— В какой-то мере, — ответил Ашман. —  А, давайте спросим у Арона, — предложил он.

— Что конкретно вы хотите узнать?

— Есть ли они, масоны?

— Они думают, что есть, — уклончиво ответит Руш.

— Что это значит? — спросил Илес.

— Сегодня масоны существуют в виде тайного общества. Членство в нем подразумевает принадлежность к правящей верхушке, которая является архитектором всех процессов, происходящих на планете.

— А фактически?

— Фактически — они просто эгрегор, проводники чужой воли, хотя, каждый из них думает, что входит в правящий круг и имеет определенное влияние.

— И много их?

— Много, в каждой стране есть своя ложа. Весь эгрегор очень большой.

— А вы у них главный?

— Я — просто здесь главный, — ответил Руш. – И не только у них.

— Понятно, — Илес потер подбородок большим и указательным пальцами. — И давно возникло это тайное общество масонов?

— Ну, примерно в начале восемнадцатого века, — ответил Руш.

— Интересно… Получатся, что кто-то изобразил здесь этот символ до того, как возникло это тайное общество? Впрочем, загадок без ответов на вашей планете полным-полно. – Илес пошел дальше, обращая внимание своих спутников на расположенные то тут, то там изображения морских чудовищ с телом человека и щупальцами или змеиными хвостами, вместо ног, великанов, грифонов, русалок, сатиров и прочих странных существ.

— Ну и что, — возражал ему на это Ашман. – Они украшали свои галереи в античном и греческом стиле. Это было модно в то время.

— Да, конечно, — любезно соглашался с ним Илес, — здесь была мода, а на улицах сжигали ведьм и еретиков. Ведь власть имущие всегда находились в привилегированном положении, и то, что можно знать им, простому люду запрещено.

— Вот вы сразу ищите виноватых, — возмущался Ашман. – Какое вам дело до этого всего? Это было давно. И даже если все эти твари, действительно, жили на этой планете, то их уже нет…

— Ну, хотя бы таким образом, вы поддерживаете мои смелые теории, — сказал Илес и похлопал Зага по плечу. – И я согласен. Все это уже не важно, так как было до того, как Рафаэль расписал знаменитую «комнату подписей» или, точнее, «комнату ведения счета».

— Какого еще счета? – снова обеспокоенно спросил Ашман.

— Дословно с латинского: la stanza — комната, della Segnatura — ведя счет. Я думаю, что эти фрески – главный исторический документ, который уже несколько столетий открыто уведомляет всех о текущем мировом порядке, и молчаливое согласие с опубликованной информацией и есть своеобразная подпись под официальным документом.

— Мы здесь уже два часа, — Арон посмотрел на свои золотые часы.

— Это очень мало для того, чтобы осмотреть все достопримечательности. У нас и так экспресс экскурсия. Остался только Рафаэль. Я обещал нашей очаровательной спутнице, — Илес улыбнулся Сарале.

Оказавшись в комнате подписей, все четверо подняли головы, разглядывая великолепный потолок.

— Эту комнату Рафаэль расписал по заказу папы Юлия II. Здесь изображены «Философия, Богословие, Поэзия и Юриспруденция» в образе прекрасных женщин, — сообщил Илес. – Начнем с «Философии».

— Подождите, вы всерьез считаете эти фрески историческими документами? – спросил Арон.

— Да, как, впрочем, и весь этот комплекс, — ответил Илес. – Это сейчас все люди умеют читать, писать и слово «документ» у них ассоциируется исключительно с бумажным носителем. На моей планете, например, все документы только в цифровом формате. А документальные свидетельства прошлых эпох этой планеты – эти здания, предметы утвари, скульптуры, карты, книги, картины. И потом, если хочешь что-то скрыть – выстави на самое видное место. И неважно, как это трактуют ученые, писатели, философы… Ведь так, дорогой Заг? Истинный смысл от этого не меняется и незнание закона не освобождает от ответственности. Но вернемся к «Философии». Фреска, посвященная этой теме, называется «Афинская школа». В центре изображены спорящие Платон и Аристотель, по всей видимости, как предтечи заключения унии между католической и православной церквями.

— Что такое уния? – спросила Сарала.

— Уния – это союз или общность, возглавляемая монархом или высокопоставленным лицом. Речь идет об объединении обеих церквей, если быть точнее, то православная церковь стала входить во всеобщую католическую. Было это в тысяча четыреста тридцать девятом году, если верить официальным источникам. Событие это сопровождалось скандалами. С самого начала заседания, а оно считалось Вселенским, латиняне не исполнили своих обязательств по содержанию византийской делегации. Они попросту не кормили их, и православным приходилось продавать свои вещи, ради пропитания. Потом собор из Феррары перебрался во Флоренцию, видимо, под покровительство и спонсорскую поддержку семьи Медичи. Мытарства византийцев длились пять месяцев и, в конце концов, под давлением, их вынудили подписать унию. Сообщается также, что многие даже не знали содержания документа. В общем, скандальная история… Ожесточенные споры о законности собора и самой унии идут до сих пор.

— А при чем тут Платон с Аристотелем? Это же древнегреческие философы. Какое отношение они имеют к христианству? – спросила Сарала.

— Мне кажется, — ответил Илес, — что в те времена даже православие не имело никакого отношения к христианству. Ведь в официальных источниках утверждается, что к платоно-аристотилевкому спору причастны их последователи — византийские философы — Гемист Плифон и Геннадий Схоларий. А они, как раз, были членами православной делегации на Ферраро-Флорентийском соборе…

— Но, вы не доверяете официальным источникам, — сказал Руш, — и считаете, что…?

— Мне странно, что православные, вообще, могли быть философами, да, к тому же, последователями разных афинских школ… Как-то это не вяжется с каноническими текстами Библии и воспитанием рабской психологии у ее адептов. Или, пардон, в Ветхом или Новом Заветах таки, хоть что-то написано про Платона и Аристотеля?

— Перестаньте ерничать! – не выдержал Ашман.

— Не буду…, — улыбнулся Илес. – Платон был сторонником реинкарнации, исходил из потенциальных способностей души, ее подчинения высшим вечным законам. Естественное право выступает у него в качестве критерия для критики земных порядков и законов. Аристотель же, говорил, об изменчивости естественного права в зависимости от того, что признается справедливым или несправедливым всеми народами. Ему же приписывают фразу, что «человек – есть общественное животное, наделенное разумом». Я считаю, именно интерпретация взглядов Аристотеля послужила основанием для плавного перетекания «Естественного права» из плоскости закона в область философии права, и потери в следствии этого человеком ряда неотъемлемых прав, которые принадлежат ему, исходя из самого факта его рождения и принадлежности к человеческому роду.

— Все это очень сложно…, — вставил Ашман.

— На то и расчет. К тому же, «общественное животное, наделенное разумом», отличная предпосылка для появления вида «хомо сапиенс», что значит — человек разумный. Или — раб питательный. Вам какой перевод больше нравиться?

— Откуда вы все это берете? – снова возмутился Ашман.

— Исключительно из открытых, но не популярных источников.

— Всем известно, что Homo на латинском — значит человек, — сказал Руш.

— В «формулах римского права» слово homo обозначает «раб». А там описаны предметные споры. Например, о передачи раба другому господину в услужение на определенный срок. И тогда он становится уже не homo, а servus. А это уже синонимы. Еще есть «Казусы римского права», где слово homo так же многократно употребляется для обозначения раба. Ну и самое интересное…, — Илес снова выдержал театральную паузу: — В Вульгате — официальной латинской библии, написано, что Понтий Пилат, разобрав дело Иисуса, вывел его к первосвященникам Иерусалима, требующим распятия, и сообщил им, что «еcce homo». Дословно — «это раб». И он не нашел в нем вины, поскольку разбирал его дело по законам римского права и определил его статус, как раба, а не как Царя иудейского. После чего предложил иудеям самим разбираться с Иисусом, не втягивая в эту историю римских чиновников.

— А если Пилат, все-таки, определил, что это — мужчина или человек? – не унимался Руш. – Ведь такой перевод тоже может быть актуальным?

— В таком случае, Понтий Пилат, и вовсе, не мог судить его, поскольку статус мужчины и человека, давал Иисусу право говорить и делать все, что угодно. Он был патриций – живой человек: не вещь, а мужчина в соответствии с Естественным правом. А патрициев в Риме мог судить только консул, в то время как Пилат был всего лишь прокуратором – чиновником, управляющим провинцией.

Ашман и Руш молча переглянулись.

— А что было дальше? – вырвалось у Саралы.

— Дальше — его распяли, — нетерпеливо заметил Руш.

— В контексте нашей беседы интересно не то, каким образом иудеям удалось умертвить ненавистного человека, при этом перевести дело из религиозной плоскости, или точнее с уровня Божественного права, в плоскость политическую и тем самым снять с себя ответственность, а именно вторая часть словосочетания — «хомо сапиеснс». Глагол Sapio в переводе с латыни имеет два прямых значения: «пробовать на вкус» и «хороший вкус», как умение отличать одно от другого. И только третьим, переносным значением, является — понимать, разбираться, быть рассудительным. Ens на латыни – это суффикс причастия настоящего времени. И таким образом, мы получаем слово – вкусный, питательный или разумный. Поэтому я и спросил, какой перевод вам больше нравится?

Все трое снова молчали.

— Раз вам нечего сказать, я продолжу. Вокруг главных героев картины «Афинская школа» бурлит жизнь. Здесь изображены все величайшие умы той эпохи – и Сократ, и Диоген, и Платон, и Евклид, и многие другие, как сейчас принято считать основоположники современных наук и искусств. Такой была жизнь до появления христианства, торжество которого мы видим на следующей фреске – Диспута, — и Илес указал на противоположную стену, пригласив своих спутников перейти ко второму полотну. – А здесь мы видим тех, кто приложил нимало усилий для внедрения главной христианской традиции – причастия – вкушения тела и крови Христовой. Действие происходит и на небе, и на земле. Кстати, в верхней части полотна — ваши соплеменники, — обратился Илес к Ашману. – Вы ведь ведете родословную от Адама?

— Да.

— Так он здесь есть! – Илес рукой показал на левую часть картины. – Сидит нагишом и беседует со святым Петром. Занимательный сюжет, не правда ли? Слева от Адама — евангелист Иоанн, тоже ваш соплеменник? Его заслуга огромна! Только за один «Апокалипсис» его должны благодарить обитатели вашей и близлежащих галактик!

— При чем тут обитатели галактик? – спросил Руш.

— А вы думаете все эти пророки, папы, святые и мученики просто так упирались столетиями? Пользование планетой и ее обитателями должно осуществляться на законных основаниях. И подготовка «почвы» — дело непростое…

— Никогда не думала, что все эти писания настолько важны, — сказала Сарала.

— «Что разрешите на земле, будет разрешено и на небе» — эта важнейшая формула, как утверждается авторами Завета Единого Неба, была внедрена раввином Баба Раббаном, который благодаря испорченным текстам сумел обмануть лорда подземного мира, более известного как Сатана. Убедил его вступить с ним в нечестивый завет и признать, что персидские, они же арийские священники, отныне являются Богами земли, в пределах законов, которые они пишут. Кстати, испорченным языком, на котором они писали, был иврит. Так написано в этом документе.

— Так что же, персы, арии и евреи – это один и тот же народ? Да это же смешно! – воскликнул Ашман.

— Это вам сейчас смешно. А что было полторы-две тысячи лет назад, да даже пятьсот лет назад, вы не можете утверждать с точностью, — возразил ему Илес. – А здесь речь идет, как минимум о втором и первых тысячелетиях до нашей эры…К тому же, и шумеры, и персы, по вашим же научным источникам, проживали, как раз на территории современных Ирана и Ирака. В тех местах, где вы изъяли голову Нимрода. Ведь это представитель архаичной цивилизации?

Ашман молчал.

— И Вавилонская башня находилась на той же территории. И Авраама, которого считают родоначальником евреев, идумеев и различных арабских племён, все тот же Нимрод хотел убить, и предпринимал такую попытку не один раз. Да и скитания вашего народа проходили где-то поблизости от этих мест, — Илес ждал, что Ашман ему ответит, но тот продолжал молчать. — Главное заблуждение людей в том, что они верят, что их боги всемогущи. На самом деле боги зависят от людей не меньше, особенно когда и те, и другие обманывают друг друга. Ведь главная цель заключения нечестивого завета была в том, что раввин отныне мог «заключать контракт» или вступать в завет не только с Сатаной, но и с Богом, как равный.

— Как можно обмануть Бога? – возмущенно спросил Ашман.

— Ну, например, как Равана из Рамаяны, да не одного, а сразу нескольких богов. Не читали? – спросил Илес Ашмана. – Ведические писания? Знанием и хитростью. Кстати, персидского раввина и его империю победили византийцы. Так утверждается в Завете Единого Неба. Но некоторые семьи выжили и на протяжении веков становились все более влиятельными. И, опираясь на римско-испанско-венецианское право и продолжая заниматься своим излюбленным ремеслом – ростовщичеством, сумели снова прийти к власти. Официально, первым в мире коммерческим банком признан банк святого Георгия Победоносца в Генуе, которая находилась на территории современной Италии. В источниках написано, что банк был учрежден в тысяча четыреста седьмом году объединением менял. Как вам такой синоним ростовщичества? Кстати, самым известным клиентом этого банка был Христофор Колумб. Но я отвлекся. Кто у нас там дальше? – Илес посмотрел на картину. — Царь Давид! Эпохальная фигура в истории ваших соплеменников, — Илес снова посмотрел на Ашмана. – Какой-то сплошной иудаизм под личиной христианства, вам не кажется? – спросил он Ашмана. — Кто дальше? Святой Лаврентий. Вот! Хотя бы одна заблудшая овца, прибившаяся к стаду иудеев. Добровольный мученик. Иногда мне кажется, что всех этих мучеников придумали, для убедительности, – Илес поднял указательный палец вверх. — Чтобы страха нагнать ужасающими подробностями издевательств над ними. Бррр…., — Илес подернул плечами. – Вот мол, на что люди шли ради веры. А, уж вы, со своими мелкими проблемами, терпите, как говорится, молча, благодарите Господа за ниспосланные испытания и радуйтесь, что попадете в царствие небесное. Вот, прямо, как Лаврентий. Ему теперь хорошо, — Илес усмехнулся, — его сосед по царствию небесному — пророк Иеремия – рупор самого бога Яхве. Не правда ли, чудесно?

— Вы издеваетесь? – спросил Ашман.

— Ни в коем случае, — серьезно ответил Илес. – Все по написанному, никакой отсебятины. Вы же Библию читали?

— Читал, — неуверенно сказал Ашман.

— А вы? – Илес обратился к Рушу.

— Нет, — ответил тот. – У меня слишком много дел. Хотя сейчас, я начинаю понимать, что это не просто бредни блаженных… К тому же, с такой настойчивостью растиражированные по всему миру.

— Вы зрите в корень, — ответил на это Илес. – Но продолжим. Первым, сидящим справа, мы видим Иуду Маккавея, в доспехах и шлеме, как и положено воину. Под его предводительством у иудеев появилась Ханука – ежегодный праздник обновления, который другие народы этой планеты, отмечают как Новый Год, правда немного позже, после иудеев. Вы не знаете, это случайность или намеренное совпадение? – снова спросил Илес у Ашмана.

Но тот только взглянул на него исподлобья и опять покачал головой.

— Правильно, — сказал Илес, — молчание – золото, — и снова обратился к фреске. — Дальше изображен святой Стефан. Тоже мученик, еврей. Точнее первый еврейский мученик христианин. За то, что он принял христианство, да еще и проповедовал, иудеи забили его до смерти камнями. Кстати, они и сейчас не признают христианство…

— Они не признают Иисуса мессией, — заметил его Ашман. – Он не исполнил целый ряд пророчеств, какой же он Машиах?

— И что же он должен был сделать?

— Построить третий храм, собрать всех рассеянных по земле евреев в Израиле, возвестить эру мира и распространить учение о боге иудеев, которое объединит человечество в единый союз.

— Или в единую веру под единым небом? – уточнил Илес.

— Называйте как хотите, но всех, кто претендовал на звание «мессии», а Иисус не единственный, евреи отвергли. К тому же, он с самого начала отпугнул наш народ чудесами и волшебством. А это искушение и испытание на верность Богу.

— А ты неплохо знаешь писание, — сказал Руш Ашману.

— Особенно то место, где говорится о том, что «я буду давать взаймы многим народам, а сам не буду брать и буду господствовать над многими народами», — с улыбкой ответил ему Заг.

— А почему же тогда чудеса, которые творил Моисей, следующий среди равных на этой картине, не вызвали неприятия у народа? – спросил Илес.

— Это Господь через Моисея творил чудеса, и весь народ был свидетелем этому, — ответил Ашман. – Иудаизм — это не чудеса. Это личный опыт каждого мужчины, женщины и ребенка, которые стояли на горе Синай.

— Вы так уверено говорите, как будто сами там стояли, — заметил Илес. – Хотя, если вы из рода коэнов…

Ашман снова молча взглянул на Илеса исподлобья. Илес с улыбкой посмотрел на Зага, и продолжил:

— Просто у вашего Бога политика двойных стандартов по отношению к чудесам.

— А почему у Моисея рога на голове? – вдруг спросил Руш, разглядывавший фреску.

— Это лучи, — кашлянув, ответил Ашман. – Когда он сходил в горы Синай, его лицо светилось. Просто в Вульгате был неправильный перевод. С иврита grn можно перевести и как луч, и как сияние, и как рог.

— И почему же вы решили, что имелся в виду именно луч? – спросил Илес. — Хотя, понимаю. Неприятно осознавать, что у пророка после общения с Господом, который, кстати, так и не показал ему своего лица, выросли рога. Ну, не обижайтесь, пусть будут лучи…, — снисходительно сказал Илес, увидев, как изменилось лицо Ашмана после очередного ироничного замечания. – И все же мне интересно, продолжал он, — почему ваш Господь так боится сновидцев, волшебников, чудотворцев?

— Что вы подразумеваете под волшебниками и чудотворцами?

— Ну, например, когда человек умеет превращать воду в вино или ходить по воде…

— Вы все о том же… — Ашман покачал головой.

— Я просто смотрю на следующего героя этой картины и не могу узнать его. Я нашел информацию про всех, кроме него. Вон тот, между Моисеем и Авраамом, очень грустный, с закрытой книгой в руке. Он вам никого не напоминает?

— Если вы намекаете на Иисуса, и если опираться на его канонические изображения, то да, напоминает, — ответил Руш вместо Ашмана. – У вас ведь и по этому поводу есть особое мнение?

— Конечно, — Илес приложил руку к сердцу и слегка поклонился. – Я думаю, что изображенный на картине человек, есть прототип того, кого впоследствии превратили в Иисуса Христа.

— Интересно послушать, — сказал Руш, и переглянулся с Ашманом.

— Вам известно, что на всех иконах и картинах распятия Христа изображена местность, совсем непохожая на ландшафт современного Израиля? Эта страна находится в пустыне. А там, где казнили Иисуса – зеленые холмы, море, скалистые утесы. Так написаны все картины художников пятнадцатого, начала шестнадцатого веков. Все они изображали одну и ту же местность.

— И что?

— А то, что события происходили не в пустыне.

— А где же они, по-вашему, происходили?

— Недалеко от Константинополя, в Византии.

— Интересно…

— Есть много слов, в которых есть корень «иеро»: иерархия, иероглиф, иеромонах. С греческого, а это язык Византии, слово переводится как «священный» или «святой». У меня и к этому переводу, есть претензии. Я считаю, что здесь вместо «я», должна быть буква «е». Но это немного другая история, а пока вернемся к слову Иеросалим.

— Иерусалим, — поправил Ашман.

— Вовсе нет. В «Кормчей книге», изданной в тысяча шестьсот пятидесятом году, слово Иеросалим написано через «о». Дело в том, что издание уцелело от «никоновской цензуры», когда массово вносились изменения в богослужебные книги и обряды. Это событие известно в истории, как «раскол русской церкви». Книга уцелела чудом, так как другие издания того времени, сжигались. Так вот, Иеросалимами назывались в то время резиденции священников, или свещенников, ответственных за свет.

— За электрический свет? – переспросил Руш.

— Да, за свет, за связь. Вам же известно современное чудо в «Храме гроба господня», где каждый год происходит «схождение благодатного огня»?

— Известно, — ответил Руш, — я понял, о чем вы… Раз уж мы заговорили об этом, — обратился он к Ашману, — установку надо бы реконструировать. Молнии бегают по стенам, как тараканы, того и гляди кого-нибудь убьет ненароком. Скандал будет…

— Мне ли тебя учить… Реставрация — вполне подходящий предлог для устранения технических неполадок, — заметил Ашман. – Сарала подготовит документы…

— Я могу продолжить? – спросил Илес у Ашмана и Руша. В ответ Ашман чуть наклонил голову и сделал жест рукой, как благосклонный повелитель, разрешающий своим подданным говорить в его присутствии.

— Так вот, — театрально поклонившись в сторону Ашмана, продолжил Илес: — сейчас от города, в котором работало высшее духовенство, остались развалины крепости, которые называются Йерос, сокращенно от Иеросалим. Эта крепость возвышается над проливом Босфор, и запечатлена на многих картинах с распятием. А так как первосвященники исполняли не только свои прямые обязанности, но и параллельно занимались вашим любимым делом, — Илес снова улыбнулся Ашману – ростовщичеством, именно там и произошел конфликт интересов с переворачиванием столов и изгнанием торгующих из храма. В то время в обиходе были римские монеты, а подати в храм, по закону, уплачивались еврейскими сиклями. И при храмах были организованы, как сейчас сказали бы, валютные обменники.

— Откуда в Византии римские монеты? – спросил Ашман.

— Мне странно слышать от вас этот вопрос, — ответил Илес. – Рим – это церковно-экономическая надгосударственная структура со своим правом, налогообложением и валютой. По типу сегодняшних союзов государств. В эту структуру входили наместники всех стран и религиозных конфессий, которых именовали папами. Именно поэтому, все императоры и короли всегда подчинялись папам, просто они выше по иерархической лестнице в римском праве, вот и все. А самым главным среди пап был понтифик, который избирался на определенный срок. Он мог быть представителем любой религии. Как, например, Юлий цезарь. И это не фамилия, еще раз повторю, а римский титул, как император, проконсул, прокуратор, трибун и так далее. Так вот, со временем Юлий цезарь стал папой Юлием II. Вы можете найти массу его изображений конца пятнадцатого века в доспехах, и его же уже в облачении понтифика, но с припиской «цезарь». А поскольку он был иудеем, на его гробнице и изображены рогатый, ой простите, лученосный Моисей, и сестры Лия и Рахиль – проматери рода иудейского.

— Ну и ну, — усмехнулся Ашман.

— Недалеко от крепости Йорос, есть гора Юши, — ничуть не смутившись продолжал Илес. —  По моему мнению, события происходили примерно в середине пятнадцатого века. Как раз в этот период, крепость Йорос принадлежала генуэзцам, тем самым создателям первого коммерческого банка, их еще называют сефардами. А вам, конечно, известно, что это одна из ветвей иудейского народа. Генуя или Республика святого Георгия, всадника на белом коне, находилась в союзе с Византией с тринадцатого века, и колонии этой республики располагались по всему побережью Черного моря. Вот к ним-то, в Иеросалим и пришел их соплеменник, молодой йог в белых одеждах.

— Йог? – Ашман расхохотался.

— Да, я считаю, что именно слово Йога, которое может звучать по-разному в разных падежах, трансформировалось сначала в имя Иса или Юша, как называют могилу, расположенную на одноименном холме, недалеко от крепости Йорос мусульмане, а затем уже превратилось в имя Исус. А что вы так удивляетесь – ведь йоги могут ходить по воде, левитировать, их тело способно выдерживать высокие температуры и, благодаря духовным и физическим практикам, быть неуязвимым. Это люди, как сейчас сказали бы, со сверхспособностями. Поэтому, совсем не удивительно, что Иисус выдержал пытки, а через три дня оклемался и вышел, как говориться, в народ, произведя своим появлением настоящий фурор! А? – Илес замолчал на мгновение. — Почитайте ведические писания. Там про возможности человеческого тела написано много. Будда, обучая своих подопечных, говорил, что главное – это личные достоинства человека, а не его происхождение, что всякая жизнь сопровождается страданиями, но можно улучшить свою участь, если всегда говорить правду и стремиться к добру, не брать чужого и так далее. Учеником Будды мог стать всякий – и богач, и бедняк, и раб, и царь, и жрец и даже неприкасаемый. И главное, человек должен освободиться от бесконечных желаний, тяги к удовольствиям, от жажды богатства, и тогда он спасется, то есть не будет вновь и вновь рождаться на этой земле, и попадет в нирвану. Как вам? По-моему, очень похоже на речи того, кого называют Иисусом.

Все трое молча слушали, а Илес продолжал говорить:

— После окончания обучения, Будда обычно отправлял своих учеников к их народам, нести новое знание ради спасения. Но двоих из них он отговаривал: их соплеменники были настольно невежественны и находились на таком низком уровне развития, что истолковали бы его слова неправильно, и все усилия адепта закончились бы кровавой расправой над ним. Одного уговорил, второго нет.

— И вы основываетесь только на том, что слово «йог» трансформировалось в имя Исус и ведических писаниях? – снова спросил Ашман.

— Я понимаю, что вам этого мало. Есть еще кое-что. Необычайные способности, речи йога, его казнь и последующее «воскресение» через три дня наделали столько шуму, что весть об этой истории разлетелась по всем странам. Интересно, что самой популярной средневековой книгой считался роман-житие индийского происхождения «Варлаам и Иоасаф», по сюжету восходящий к преданиям о Будде, но, странным образом, меняющий направление и повествующий об обращении язычников в христианство через аскезы. Существовало огромное количество версий и переводов романа: персидский, арабский, еврейский, эфиопский, армянский, греческий, латинский, церковнославянский, чешский, польский, французский, немецкий, испанский, сирийский, грузинский. Роман упоминается у Шекспира в «Венецианском купце», Лопе де Вега написал на его основе драму «Варлаам и Иоасаф», испанский драматург Кальдерон повторил сюжет в пьесе «Жизнь есть сон», книгу использовали для написания докторских диссертаций. Как только появилось книгопечатание, роман стал популярным до степени «народной книги». Ну и самое интересное. Имя Иоасаф — это транскрипция слова «бодхисаттва» — человек или существо, решившее стать буддой во благо всех существ и спасти их от страданий. Слово «бодхи» значит пробуждение, саттва – суть. Слово «йога» можно перевести как «средство, прием, волшебство, усердие, прилежание». Непосредственно с санскрита оно переводится как «соответствие», а в именительном падеже звучит как «йогас». Интересно, что слово отец на санскрите звучит как «баба». И тогда «баба йога» — это соответствие отцу, или создателю. В русских сказках до сих пор есть баба Ега. Она жила в лесу, много знала, к ней ходили за советом. Прямо как к йогам в Рамаяне и Махабхарате: их ашрамы располагались в лесах, они жили, как отшельники. В общем, аналогий много, только их никто не проводит. А сказки про бабу Ягу или Егу начали записывать только в середине девятнадцатого века, поэтому, точно сказать, как формировался и изменялся этот персонаж, ученым собирателям сказок «очень сложно». Это, к слову, о трансформации слов и букв в них. Смысл и произношение можно или даже нужно исказить, дабы правда не вышла наружу, особенно, если в этом кто-то очень заинтересован. А еще лучше скрыть информацию, неправда ли?

— Кому надо, то найдет! – заметил Ашман.

— Практический подход! Но я продолжу, с вашего позволения. Так как книга «Варлаам и Иоасаф» была очень популярна, появились и продолжатели дела Иоасафа. Последователи учения организовались в монашеские общины, ведущие аскетичный образ жизни. И, кстати, некоторых из них мы можем видеть на фреске «Диспута» в нижней или земной части картины.

Все трое перевели взгляд с Илеса на картину.

— Но начнем, пожалуй, с персонажа, который находится в правой части картины, рядом с дароохранительницей – местом, где постоянно хранится освященный хлеб – Тело Христово. Мужчина с седой бородой одет по моде древней Греции, и специалисты по этому полотну предполагают, что это сам Платон. Он указывает пальцем на небо, и смотрит на Амвросия Медиоланского.

— И снова Платон? – спросил Руш.

— Да, и Платон, и Аристотель. Но давайте по порядку. Амвросий Медиоланский по образованию был юристом, и даже градоначальником города Медиоланум, который сегодня известен как Милан. Епископом он стал не по своей воле, отказывался от такой чести и, даже, пытался бежать из города. Но, по приказу императора, все же принял сан. Между прочим, выступал в защиту православия и даже Грациан, император западной римской империи, получив от него Изложение православной веры, убрал из зала сената в Риме жертвенник Виктории. Все это написано в официальной биографии проповедника. Амвросий оказывал значительное влияние на политику, тем самым создав прецедент взаимоотношений между церковью и государством. Написал огромное количество богословских книг, а его мистические гимны наполнены неоплатонизмом. Я напомню вам, если вы запамятовали или не знали, что неоплатонизм – это учение Платона о воплощении триады (единое, ум и душа) в природе и космосе, где Божество стоит выше всякого постижения и порождает собой все многообразие вещей путем эманации.

— Как вы все это запомнили? – спросила Сарала.

— Это было нетрудно. Сложнее понять, как вся эта философия вяжется с православием? А? Особенно в том виде, в котором оно существует сегодня?

Все молчали.

— Вот и у меня нет ответа на этот вопрос… Рядом с Амвросием сидит Авре́лий Августи́н Иппони́йский, более известный как Блаженный Августин. В официальных источниках написано, что к христианству он пришел через манихейство, которое впитало в себя гностические учения, зароастризм и буддизм, а также через учения скептицизма и неоплатонизма. Какой интересный конфессиональный груз знаний за плечами одного из величайших отцов христианства! Родился на севере Африки, образование получил в Карфагене. Затем отправился в Рим, а после попал в Медиоланум, где слушал проповеди Амвросия. Видимо, поэтому, на картине они сидят рядом. Написал много богословских трудов. Утверждал, что Святой Дух — это дух Любви и его точка зрения легла в основу учения западной церкви об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына. Считал еретиками тех, кто говорил о возможности избавления от скверны своими силами, без божественной помощи, и даже оправдывал репрессивные меры против еретиков и принудительное обращение в веру. Ну, как не учесть такие заслуги в деле продвижения христианства?

— То есть вы хотите сказать, что все люди, изображенные здесь приложили руку к созданию христианской религии?

— Я думаю, что папа Юлий лично утверждал список тех, кого следовало изобразить на этом полотне. И в этом не только честь и заслуга… Здесь все те, на кого возложили ответственность за организацию новой религии. И не факт, что они вообще осознавали в каком мероприятии участвуют…

— А вот это ловко! – воскликнул Руш.

—  Следующий интересный персонаж — Фома Аквинский из монашеского ордена доминиканцев, который умудрился связать христианское вероучение с философией Аристотеля.

— Да что ж они так прицепились к греческим философам? – спросила Сарала.

— Вот вопрос! – Илес поднял вверх указательный палец правой руки. – Аристотель трудился примерно в триста сороковых-пятидесятых годах до нашей эры, — сказал Илес.

— По официальной версии, — заметил Руш.

— Именно, — Илес улыбнулся, видя, что его умозаключения увлекли спутников. – А Фома Аквинский примерно в тысяча двести тридцатых годах нашей эры. Почти через тысячу лет после Аристотеля. Но, видимо, идеи древнегреческого философа об отсутствии личного бессмертия и промысла Божьего, наряду с философией Платона, который кстати был его учителем, оказались настолько актуальны в тринадцатом веке, что католической церкви было просто необходимо как-то связать христианство с этими повсеместно распространенными взглядами, которые сегодня принято называть философией. Кстати, фило – это любовь и дружба в переводе с древнегреческого, а софия – мудрость. Так вот, чтобы искоренить любовь к мудрости, церковники создали комиссию, которая работала более десятка лет, но так и не смогла увязать догмы христианства о вере с древнегреческой философией о разуме. Фома же, смело заявил, что познавать Бога можно двумя способами: и верой, и разумом, и противоречий в этом познании в принципе нет, ибо истина — одна. А если и появляются противоречия, то возникают они вследствие ошибок философов, и Церковь должна указать этим самым философам, что они ошибаются. Каково? А? – Илес сделал небольшую паузу. – И, кстати, Фома этот был не Фома, и не Аквинский. Звали его Томас Аквинат, носил он титул «прицепса», что в римской империи значило «князь». Нафилосовствовал он пять доказательств бытия Бога, в которых нет ни слова об Иисусе Христе. Что весьма странно, ведь Фома жил в тринадцатом веке! Читать то, что он написал тяжело, не говоря уж о том, что примерному христианину это надо осознать и как-то встроить в свое мировосприятие. Следующий персонаж, с которым беседует Аквинский – папа Иннокентий третий. Они жили примерно в одно время.

— Чем же отличился он? – спросил Руш.

— Ну, во-первых, при нем был захвачен и разорен Константинополь — эта ненавистная для венецианцев и западных европейцев столица Византийской империи. Православных греков тогда убивали массово. По официальной версии это было в тысяча двести четвертом году. Иннокентий третий сумел так же установить власть церкви в Европе и сделал своими личными вассалами одиннадцать королей. Также, он написал работу «К нищете человеческой» и способствовал расцвету инквизиции. Кстати, был патрицием по материнской линии…

— Кто следующий? – спросил Руш.

— Бонаветура – монах нищенствующего францисканского ордена. Написал первые конституции на основе правил своего ордена и продолжал дело своих предшественников по части опровержения трудов древнегреческих философов. Следующий — Папа Сикст четвертый, в миру Франческо делла Ровере. Он вел роскошную жизнь, полную излишеств и раздавал высшие церковные посты своим родственникам. Думаю, в этом и есть его главная заслуга. Благодаря ему, перед его племянником Джулиано делла Ровере, открылась дорога к заветной тиаре. Его мы сегодня вспоминали часто – это папа Юлий второй. Он тоже есть на этой картине, но инкогнито.

— Вы нас интригуете! – воскликнула Сарала.

— Терпение. Закончим с теми, кто на правой стороне. Остались Данте и Саванаролла. Про последнего мы сегодня беседовали, а Данте известен всем, как автор «Божественной комедии». Это произведение окончательно утвердило догмат о чистилище, которым с таким самозабвением запугивают христиан. И, несмотря на вольную и, по тем временам, очень смелую трактовку канонов, произведение стало олицетворением христианской морали, а сам Данте признан духовным гением эпохи Возрождения. «Божественная комедия» и сейчас включена в список обязательной литературы в высших учебных заведениях. А теперь перейдем к левой от нас половине картины. На этот раз, мне бы хотелось начать с персонажей, расположенных с края.

— И почему же? – спросил Ашман.

— Самое интересное хочу оставить на финал.

— Послушаем, — сказал Руш.

— Самый крайний – брат Беато Анжелико. Скромный при жизни, изображен таким же скромным и на картине. Причислен к лику святых в конце двадцатого века, хотя жил и работал в пятнадцатом. Как раз тогда, когда, по моему мнению, в Византии и находился тот, кто является прототипом Христа. Интересно, что официально, самые ранние картины, изображающие Иисуса датированы началом четвертого века. Но это какие-то странные изображения то ли бродяг, то ли рыбаков. Сообщается, так же, что Христа часто писали безбородым, и только сначала раннего Возрождения его образ сформировался окончательно и приобрел тот вид, который известен сегодня. А Беато Анжелико как раз является одним из художников ранней эпохи Возрождения.

— Это ничего не доказывает, — снова вставил Ашман.

— Для людей, привыкших принимать все на веру, конечно, — ответил ему Илес. – На переднем плане мы видим Донато Браманте, который раскрыл свою архитекторскую тетрадь, но смотрит не в нее, а в сторону дароохранительницы, из-за которой и идет диспут. Браманте – проектировал собор Святого Петра. Опять же, по официальной версии. И, конечно же, он признан основоположником архитектуры эпохи Возрождения. Рядом с ним, в образе практически ангела во плоти, стоит Франческо Мария делла Ровере, герцог Урбинский и племянник папы Юлия второго. Он совершенно не похож на свои прижизненные портреты, но, наверное, суть такой трансформации в том, что этот человек, будучи генералом войск Юлия II, действительно, оказал ему неоценимую помощь в войнах за обладание Италией и гегемонию в Западной Европе и Средиземноморье. А кому же еще можно доверять, как собственному ангелу хранителю, если не своему родственнику?

— Родственники бывают разные, — вставил Руш.

— Верно, — ответил Илес, — но ведь вы тоже глава сплоченного семейного клана, где даже допускаются браки между дальними родственниками, лишь бы не впустить в избранный круг посторонних.

В ответ Руш только скривил губы, а Илес продолжал:

—  Прямо рядом с дароохранительницей сидит Святой Иероним со львом. Историю про льва можно опустить, хотя это животное, которое всегда изображается рядом со святым, занимает свое место явно непросто так. Хромой лев якобы пришел в монастырь, где жил Иероним. И святой, не испугавшись, вынул занозу из его лапы. С тех пор их изображают вместе. Но мне больше интересна книга в руках Иеронима – это Вульгата: латинский перевод Священного Писания, основанный на богословских изысканиях монаха. Считается, что его труды оставили значительный след в мировой культуре, а сама Вульгата – это краеугольный камень цивилизации. Вы согласны с этим утверждением? – спросил Илес, но не дождавшись ответа, заметил, — вижу, что вы впервые слышите и об Иерониме, и о Вульгате, и о краеугольном камне…

— И, наконец, последний персонаж – папа Григорий первый. Это был образованный человек, какое-то время служил претором – совершал городское правосудие. Между прочим, это государственная должность в древнем Риме. Про него написано много хорошего. И даже то, что папой его избрал народ. Сам себя он называл «рабом рабов Божьих». Но самое интересное в том, что он был последним папой античного мира и первым папой средневековья. И в этой связи занимателен тот факт, что черты лица папы Григория поразительно похожи на черты лица папы Юлия II. Это отмечают все искусствоведы. Я же говорил, что он присутствует на этой картине, но инкогнито!

— В этом месте мы должны удивиться? – язвительно спросил Ашман.

— Я уже говорил, есть немало гравюр эпохи Возрождения, где Юлий цезарь изображен в римских доспехах и с геральдической символикой двуглавого орла. Официально, гербы появились в начале двенадцатого века в Англии и Франции, а Юлий Цезарь, согласно исторический науке жил задолго до этого. Двуглавый орел сначала был символом на гербе Палеологов в Византии, и только в середине пятнадцатого века стал государственной эмблемой Священной Римской империи.

— Просто так Юлия изображали художники Возрождения, — сказал Ашман.

— Конечно. И художники руинисты на протяжении всего семнадцатого века тоже, просто так рисовали останки античных городов, засыпанных многометровым слоем грязи, среди которых слоняются люди в оборванных одеждах.

— И руинистов сюда приплел!

— А как от них отмахнуться? Один только Пиранези оставил после себя сотни, если не тысячи гравюр.

— Они так видели! – снова воскликнул Ашман.

— И тут я с вами абсолютно согласен! — ответил ему Илес. – Я тоже считаю, что любой художник рисует то, что видит.

— Я не это имел в виду… Они так фантазировали, это было их личное видение…

— Ну хорошо… А, что за термин – эпоха Возрождения? Что возрождали? Иудаизм? Хотя нет, иудаизм для профанов, а вот Каббала… это учение для избранных.

— Вы опять, — Ашман вздохнул и покачал головой.

— Вам не понравилось, что я смешал вместе ариев, персов и евреев? А ведь дело не в национальности. Дело в магическом эгрегоре, который сейчас распространен на всю планеты. Ведь так?

— Откуда всю планету-то?

— Почти все религии, которые сегодня есть на планете имеют один и то же корень. Их называют авраамическими. А это значит, что эгрегор – один на всех. Даже буддизм, в виде учения Иисуса, к нему подключен. Даже взгляды древних греков вывернуты поколениями богословов так, что имеют отношение к этому же эгрегору. Ведь каким было Православие до появления Христианства доподлинно не известно. Но по все той же Ферреро-Флорентийской унии, Православие входит во всеобщую или Католическую церковь этой планеты. Главу нынешней православной паствы называют патриархом, а в церковной иерархии он является подчиненным папы. Вот и получается, если ты христианин – ты раб. Если ты мусульманин – ты раб. Если ты иудей – ты раб, на которого к тому же очень удобно списывать все грехи. И, неважно, кто ты по национальности. Носители гена сухих костей очень сильно подпортили обитателей этой планеты: человечество потеряло свои способности, скатилось до уровня рабской психологии, забыло божественное знание и пошло ТехноГенным путем, то есть путем технических манипуляций с генами. Рука об руку с яблочком с откусанным бочком. И я думаю, что вы знаете об этом. Ведь зачем тогда вам голова Нимрода? Вы ведь пытаетесь воссоздать этого исполина?

— А вам-то что до этого? – спросил Руш.

— Не скрою, мне интересно узнать, удалось ли вам сделать это.

— Для чего?

— Это же потрясающий эксперимент! У гуманоида с такими параметрами должны быть уникальные возможности! Так у вас получилось? – спросил Илес, уйдя от прямого ответа.

— Пока нет, — уклончиво ответил Ашман.

— Ну хорошо, не хотите рассказывать, не надо. Но я буду держать руку на пульсе. Так на чем мы остановились?

— На Юлии Цезаре, — подсказала Сарала.

— Мое мнение таково. Став папой, Юлий принял новое летоисчисление от Рождества Христова, которое на самом деле является просто началом Эпохи Рыб.

— Но зачем ему это было нужно? – спросил Руш.

— При Юлии создавалась новая структура в Западной Европе – Римская империя – новая торговая корпорация, подчиненная церковноправовой системе. Для этого было необходимо ввести общее летоисчисление, единый язык, в частности латинский, к тому же мертвый, и на нем писать, чтобы никто кроме представителей церкви не понимал, о чем идет речь. И на рубеже столетий – при переходе на другое летоисчисление и произошла смена эпохи Античности на эпоху Возрождения. Не зря же отцы христианства так бились за то, чтобы как-то незаметно для народа сменить платоно-аристотилевскую философию на религию. И папа, при котором это произошло был Юлий II.

— А как же тогда Григорий?

— А вот это я хотел спросить у вас. Мне думается, что весь период средневековья в тысячу лет высосан из пальца по заказу Маленького королевства Предсказателей после того, как оно стало христианским в нынешнем понимании. Есть огромное количество фактов, указывающих на это. Ваши альтернативные историки накопали их уже сотни! Мода на все античное — раз, — Илес начал загибать пальцы, – анахронизм – два, руинисты – три. Немецкие переписчики истории – четыре. И это только те факты, которые лежат на поверхности.

— В средние века, после падения Античности, человечество погрузилось во мрак. Исчезли науки и искусства, была утрачена письменность и установилась власть варваров! – воскликнул Ашман.

— Да, как раз после тысяча шестисотого года! Когда всю планету засыпало. Возможно вы знаете, что именно произошло? – Илес снова посмотрел на Ашмана, но тот не собирался отвечать. – Да, те, кто выжили превратились в варваров, утративших и письменность, и науки, и искусства, и даже одежду, и еду. И «темные века» установились не на тысячу, а лет на пятьдесят – сто. Это событие в официальной истории называется Тридцатилетняя война. Про нее написано, что боевые действия в центральной Европе и, вызванные ими голод и эпидемии, опустошили целые регионы. А на восстановление от последствий экономического и социального упадка потребовалось больше ста лет. Так вот, я думаю, что только после этого «восстановления» было введено следующее летоисчисление — по григорианскому календарю. Распри на религиозной почве между католиками и протестантами и резню в варфоломеевскую ночь, выдали за гонения на первых христиан в античной римской империи. Ведь в тот момент существовала Священная Римская Империя – Германская. Ваша родина, — Илес посмотрел на Ашмана. – И на рубеже двух эпох, еще и после катастрофы была нужна новая религия. Ею и стало христианство, популярное в то время среди простых людей, благодаря роману «Варлаам и Иоасаф». И, чтобы примирить католиков римской церкви, которых в то время представляли папы иудеи и протестантов, Ветхий Звет или Тору объединили с Новым заветом, так удачно подвернувшимся под руку, в связи с приходом и чудесами Иисуса, Исы, Юши, Йоги, Иоасава или ботхисаттвы. Тексты, естественно, переводили с иврита и греческого на латынь, писали только то, что было выгодно, и получилось так, что кроме, как о евреях и их Боге, в Библии ничего не написано.

— А как же исторические документы? Евангелия?

— Их подлинность подвергают сомнению и по сей день. Самый древний Синайский кодекс, датируемый четвертым веком нашей эры, посчитали подделкой с момента его предъявления общественности в тысяча восемьсот сорок шестом году. А обнаружил его, кстати, немец по фамилии Тишендорф. Другие документальные находки также вызывают сомнения. Так вот, чтобы скрыть катастрофу и плавно ввести новый мировой порядок в Европе и, соответственно новое летоисчисление, ученым была поставлена задача удлинить историю. Так и появились Юлии Цезари, папы Григории, Нероны и другие персонажи античного мира, имеющие реальных прототипов в эпоху Возрождения. И вот тут-то, потребовались «случайно» найденные обрывки первых евангелий, туринская плащаница и другие сомнительные артефакты. Сюда же, можно присовокупить и тысячелетний архитектурно-хронологический провал между четвертым и четырнадцатым веками нашей эры. Потом немцы переписали историю России, но, конечно, только после того, как захватили престол и там стали править императоры священной римской империи с соответствующей фамилией – Романовы, то есть Римские. Петр не зря получил от римской системы прозвище «Великий» и заслуженно считается первым. Ведь именно он был последним царем всея Руси, а стал первым Императором Всероссийским, как раз после перехода на новое летоисчисление и «бескровный» захват власти, путем подмены настоящего молодого царя на опытного сорокалетнего моряка. Произошло это во время Великого посольства в страны Западной Европы. В биографии Петра много странностей: у него был брат близнец, с которым они венчались на царство в один день, но который, по свидетельствам иностранных послов, конечно же, оказался слабоумным, больным и умер в раннем возрасте в тысяча шестьсот девяносто шестом году. А по другой версии, был убит по приказу «брата», после его возвращения из Великого Посольства, в которое он отправился, примерно, в это же время. В Западную Европу молодой царь поехал со свитой, и изначально планировал двухнедельное пребывание в гостях. Но обратно из «земель немецких» он возвратился только через два года и, из всей свиты, вместе с ним вернулся только Александр Меньшиков, остальными были голландцы, включая Лефорта. Это было в тысяча шестьсот девяносто восьмом году. В этом же году в Бастилии появился загадочный узник, который всегда носил на лице маску из черного бархата. Его личность до сих пор не установлена. А, вернувшийся на родину Петр, удивлял окружающих плохим знанием русского языка, не узнавал старых знакомых, а свою любимую жену, царицу Евдокию, сослал в монастырь, даже не встретившись с ней после долгой разлуки. Впоследствии Петр женился на немке. Против самозванца поднялся стрелецкий бунт, но он был жестоко подавлен. Преобразования, которые Петр ввел по своему возвращении из посольства, иначе как действиями завоевателя, не назовешь: он разгромил «земства» и поставил управленцами немецких бюрократов, передал крестьян в собственность дворянам, фактически превратив их в рабов, упразднил купечество и начал насаждать промышленников, ввел курение и употребление алкоголя, велел свезти все русские летописи в Петербург, и затем приказал их сжечь, а немецким профессорам дал задание написать другую русскую историю, уничтожил старцев долгожителей, ввел титульную систему по римскому праву, сократил алфавит, переплавил все колокола в пушки, а ведь эти устройства имели прямое отношение к беспроводному электричеству. Перечислять его реформы, которые «укрепили» русское государство, можно и дальше.

— Вы выдаете желаемое за действительное, — сказал Ашман.

— Я сообщаю вам факты, которые русские исследователи истории активно муссируют и находят тому доказательства. Они предполагают, что именно из-за подмены царя, столица из Москвы была перенесена в Санкт-Петербург, который как они теперь уверяют, был не построен Петром, а откопан. И вообще, императоры России недолюбливали Москву и бывали там крайне редко. Возможно, поэтому туда в свое время и направился Наполеон. Ведь следуя логике, он должен был напасть на столицу государства, то есть на Петербург. А он пошел на Москву. Зачем? Может быть искал там союзников из числа тех, кто изображен на картине «Александр первый представляет Наполеону в Тильзите калмыков, казаков и башкир»? Ведь Бонапарт мечтал завоевать Индию, где в то время свои интересы отстаивала Англия. Кстати, инициатором идеи похода на Индию был Павел первый, который, как известно, плохо кончил. Как, впрочем, и Наполеон. Ведь именно в Москве, впервые после введения «нового порядка на века» в тысяча семьсот семьдесят шестом году, что задокументировано на однодолларовой купюре, было использовано странное оружие, которое, впоследствии, применили и в Сибири, где как раз и проживали те самые «калмыки, башкиры и казаки», которые судя по одноименному полотну были сплошь с белой кожей и голубыми глазами…

— Тому, что вы говорите нет доказательств, — сказал Ашман.

— Вернее они уничтожены. Или находятся здесь? — спросил Илес. — Ведь, кое-какие свидетельства все же сохранились. Например, упоминание о странных огненных шарах есть в записях французских офицеров, находившихся в пустой Москве вместе в Наполеоном: «В тот день, неяркое солнце освещало Москву золотистым светом. Вдруг вспыхнуло второе солнце, чуть выше истинного, причем настолько ярко, что ослепило мне глаза, а Полю Берже, отдыхающему на балконе, опалило даже лицо. Наш дом и кровля начали дымиться, так что пришлось их залить водой. В других усадьбах, которые оказались ближе к «ложному солнцу», начались пожары». Далее он сообщает, что через неделю поле ужасающего пожара у солдат и офицеров начали выпадать волосы, и люди и лошади казались немощными и больными. И решение Наполеона покинуть Москву, всеми было воспринято с облегчением. Кстати, Бонапарт был большим ненавистником вашего народа, — заметил Илес. – Уж не за это ли с ним обошлись так жестоко и применили ядерное оружие, перед этим предусмотрительно эвакуировав население города?

— Ядерное оружие в начале девятнадцатого века?! – Ашман рассмеялся. – Что за бред?!

— Вполне ожидаемая реакция, — ответил на это Илес. – Если вы почитаете «Махабхарату», то и там найдете красочные описания применения ядерного оружия. Кстати, одним из доказательств реальности этой войны служит курская магнитная аномалия. Залежи железа там расположены сразу на территории трех областей. Это самый огромный железорудный бассейн в мире: полезные ископаемые там находятся не очень глубоко, и добыча ведется открытым способом. Кстати, радиационный фон этой железной руды слегка завышен.

— Это было в Индии, — сказал Ашман.

— Сразу видно, что вы не знакомы с тексами. Исследователи эпоса утверждают, что там описана территория, находящаяся гораздо севернее Индии. А битва при Курукшетре вполне могла быть и на территории современной Курской области, как раз там, где после войны и утилизировали останки радиационной техники.

— И в Сибири есть доказательства? – не унимался Ашман.

— Да. Есть документы, описывающие появление огненного шара, который заметили в городе Крапивна в тысяча восемьсот тридцать пятом году. Он двигался в сторону Тулы, где произошел страшный пожар. И не так давно, после взятия проб грунта, было доказано, что он содержит изотопы цезия 137, который в природе не встречается и может появиться только в результате ядерного взрыва.

— Но Тула, кажется, не в Сибири!

— В Сибири и на Дальнем Востоке тоже обнаруживают в почве цезий 137. Даже специально берут пробы грунта, перед тем, как строить что-то. И если «фанит» – меняют дислокацию.

— Но на радиоактивной земле невозможно жить!

— А как же Хиросима и Нагасаки? Сейчас в этих городах жизнь бьет ключом.

Ашман ничего не ответил, а Илес продолжил говорить:

— Я склонен считать, что в середине девятнадцатого века были уничтожены города Сибири, а вместе с ними и планетарная система беспроводного электричества, чудеса которого в свое время демонстрировал посвященный в «тему» Никола Тесла. И начался новый мир – с нефтью, кредитами, проводами и приходом Библии в Россию. Ведь не зря же Лев Толстой, как говорится в формулировке Священного Синода Руской Православной церкви: «…дерзко восстал на Господа и на Христа его и на святое его достояние, явно перед всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его матери, Церкви Православной» и начал распространять в народе учения противные Христу и Церкви, за что и был отлучен. А мнение его состояло в том, что «учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же – собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения». И все это происходило при императорах Романовых, – Илес обратился к Ашману и Рушу, — в рамках все той же римской империи, не так ли?

— Что вы прицепились к этой римской империи? – снова огрызнулся Ашман.

— Потому, что Рим – это перевернутый Мир. Римское устройство государства – это и есть рабская система, высшая власть в которой сосредоточена в руках божественных наместников и привилегированных сенаторов, тогда как остальные – это попросту рабы. И как раз об этом нам рассказывает следующая фреска – юриспруденция. Прошу вас, — и Илес жестом пригласил своих собеседников проследовать к следующей стене.

— Другое название этого шедевра «Добродетели и закон», — сообщил Илес.  – Узнаете ли вы черты лица этого папы римского? – спросил он, указывая на сидящего на троне в тиаре и праздничных одеждах понтифика, окруженного священниками и отдающего в руки одного из них книгу.

— Неужели папа Юлий второй? – спросил Руш.

— Признайтесь, вы угадали или уже начали его узнавать? – со смехом спросил Илес.

— Ну… и то, и другое…, — тоже с улыбкой ответил Руш.

— Это удивительный факт! Фактически его здесь нет, но присутствует он в этой комнате трижды: дважды в образе разных пап на фресках и третий раз, как заказчик и идейный вдохновитель интерьера комнаты подписей.

— А что это за книга в его руках? – снова просил Руш.

— Я бы хотел оставить эту информацию на финал нашей экскурсии. Тем более, что, следуя хронологии, сначала нужно обратить внимание на императора Юстиниана Великого. Это он изображен передающим книгу своим подданным. Но сначала, давайте рассмотрим три добродетели, которые расположены выше голов главных героев этой фрески.

Собеседники Илеса посмотрели туда, куда указывал их экскурсовод и увидели изображенных внутри арки трех женщин с помогающими им маленькими ангелочками.

— Итак. Первая добродетель, облаченная в доспехи и ласкающая льва левой рукой – это Стойкость, по другой версии — Сила. В правой руке она держит молодой дуб, который является символов рода делла Равере, к которому принадлежал папа … — Илес выдержал театральную паузу, — Юлий II. Ангел, срывающий с этого дуба желуди, символизирует благотворительность, видимо, рода делла Ровере. По другой версии — он Смирение. Если собрать мнения искусствоведов и толкователей фресок воедино, то получится, что ангелу только и остается, как смиренно собирать плоды благотворительности рода делла Ровере. Поэтично, не правд ли? В центре изображена Пруденс, которая здесь олицетворяет Мудрость и Справедливость. Прошу обратить внимание, что у этой женщины есть второе лицо, и при этом, она смотрится в зеркало, чтобы видеть, что происходит у нее за спиной. Видимо, глаз на затылке ей для этого недостаточно… Наверное, она просто является двуликой, как и любой закон, который можно трактовать, как угодно. В древних римских изображениях, Пруденс рисуют держащей за спиной змею. На этой фреске змею решили не прятать за спину и открыто расположили прямо на груди, в виде головы Медузы Горгоны – дочери морского божества, у которой, как известно, змеи вместо волос и один взгляд которой любого превращал в камень. Интересный акцент в образе Добродетели. Согласны? Искусствоведы считают, что Горгона здесь является защитницей Пруденс от обмана и мошенничества. А как по мне, так двуликая женщина с зеркалом и амулетом в виде головы чудовища, сама может обмануть, ввести в заблуждение и напугать до чертиков кого угодно… — Илес пожал плечами. – Сразу за Пруденс изображена Умеренность, хотя мне больше нравится вторая трактовка – Воздержание. Вот истинная добродетель, присущая церкви, да и служителям закона, впрочем, тоже. Она держит в руках уздечку. А вот на кого ее собираются накинуть – это вопрос к нижней части картины. Там слева — Юстиниан, который создал первый свод римского права. А справа – папа Григорий девятый – создатель первого свода канонического права. Мне бы хотелось остановится отдельно на каждом из этих персонажей. Юстиниан – полководец и реформатор. Его правление знаменует переход от Античности к Средневековью, — услышав эти слова Ашман ухмыльнулся, и Илес поспешно добавил, — это не я придумал. Так написано в официальных источниках. Да, все тот же период смены Античности Средневековьем.

— Якобы Средневековьем, — вставил Руш, — по вашей версии.

— Да, благодарю, — Илес снова приложил руку к груди и чуть поклонился в сторону Руша. – Так вот, законы, которые были собраны и систематизированы, а, возможно, подвержены редактированию, оказали существенное воздействие на формирование новой политико-правовой концепции власти. Зафиксированные там нормы стали в полном смысле нормативными требованиями, к которым Юстиниан запретил писать даже комментарии. Стоит ли удивляться, что нововведениям хотели подчиняться не все. Более того, произвол чиновников и небывалый налоговый гнет, введенный Юстинианом, вызвал восстание «Ника», при подавлении которого погибло более тридцати тысяч человек, а Константинополь был существенно разрушен. В народе ходили слухи, что Юстиниан был рожден матерью не от мужа, а от демона. Это удивительное повествование красочно описано в «Тайной истории» Прокопия Кесарийского, византийского писателя и полководца, в главе двенадцатой. Будто бы мать Юстиниана говаривала, что «перед тем как она забеременела им, ее навестил демон невидимый, однако оставивший у неё впечатление, что он был с ней и имел сношение, как мужчина с женщиной, а затем исчез, как во сне. А некоторым из тех, кто состоит при нём и бывает при нём ночью, именно во дворце, из тех, что чисты душой, казалось, что вместо него они видели какое-то необычное дьявольское привидение».

— Жуть какая, — заметила Сарала.

— И полная чушь! — вставил Ашман.

— Конечно, чего только не придумает этот злобный народ, которого обобрали, да еще и уздечку накинули…, — произнес Илес, пожав плечами.

— Я слышу в ваших словах сарказм, — снова заметил Ашман.

— Может и сарказм… Добавлю еще, что именно Юстиниан закрыл Платоновскую Академию в Афинах. – Вот эту самую, которая изображена на фреске. Скажете, это совпадение? – Илес показал рукой на стену, расположенную слева от них. — «Афинская школа» — самая знаменитая картина этого зала, а Юстиниан изображен скромно, в уголочке, даже стены целой не нашлось, чтобы запечатлеть этого великого реформатора римского права. Капитус деменицион Минима (Capitus Demenition Minima), капитус деменицион Медиум (Capitus Demenition Medium), капитус деменицион Максима (Capitus Demenition Maxima) – продекламировал Илес. – Вам ведь знаком принцип ограничений в гражданских правах в римском праве? Он и поныне используется в написании имен и фамилий обитателей вашей планеты. Вы же не станете этого отрицать? Рабы и не подозревают о том, что они рабы.

— А разве вы здесь не для того, чтобы окончательно перевести нашу собственность в вечное владение?

— В другую реальность, — поправил Илес Ашмана. – И так, чтобы никто не заметил. Впрочем, это не так сложно сделать. Ведь до сих пор никто из тех, кто бывал в этом зале, а таких миллионы, не обратили внимания на информацию, которая здесь зашифрована.

— Да, — отозвался Руш, — этот Юлий II был настоящим гением конспирации!

— Если, конечно, это он на самом деле распорядился написать эти фрески, — добавил Илес. – Но, кем бы ни был заказчик этих полотен, он, и правда, гений конспирации. Потому что то, насколько ловко сюда вплетены декретарии папы Григория девятого, которые историки называют первым сводом канонического права, лично меня восхищает. Вы читали эти декретарии? – обратился Илес к своим собеседникам.

— Честно признаться, я никогда о них не слышал, — ответил Руш.

Ашман молча смотрел на Илеса, давая всем своим видом понять, что он не собирается отвечать на вопрос.

— В этих декретариях – папских посланиях, которые, как правило, всегда вели к изменениям церковных традиций, был сформулирован принцип, согласно которому обычай может претендовать на обязательную юридическую силу, если существует не менее сорока лет. Кстати, сейчас это срок изменен до тридцати лет.

— И что здесь такого? Опять намекаете на хождения по пустыне? – спросил Ашман.

— Если бы, — ответил Илес. – Самое странное в этом собрании канонических правил – это иллюстрации. Уверен, что вы ни за что не догадаетесь, что на них изображено.

— Вы предлагаете нам угадать? – спросил Ашман.

— Предположить.

— В каком, говорите, веке это было?

— В тринадцатом, — ответил Илес.

— Возможно, речь идет об инквизиции, — сказал Ашман.

— Тепло.

— Там изображены сцены казней? – добавил Руш.

— Почти угадали.

— Так что же там?

— Скажу сразу, что картинки цветные и прорисованы очень детально. Например, на одной, абсолютно голый человек, по виду мужчина, оказывает оральные ласки льву. Изображения этого животного часто встречаются на геральдических символах знатных родов.

Услышав эти слова, Ашман и Руш молча переглянулись.

— На другой — огромная улитка нападает на рыцаря. На третьей — изображен самый настоящий мастер Йода.

— Что вы говорите? Какой еще мастер Йода?

— Зеленый, с большими ушами, в оранжевом кимано, с перепонками на руках или лапах, — ответил Илес. – Есть картинка, на которой монах пробивает молотом голову человеку. Есть изображения полулюдей, полузверей. Но самые интересные персонажи – это кровожадные кролики. Они выкручивают своим жертвам руки, связывают и подвешивают волков, рубят головы людям и, почему-то, прикладывают лапку к губам, демонстрируя знак молчания. Сексуальные извращения, пытки, кровь, кролики и молчание… и все это в каноническом сборнике папы римского. Новый обычай, имеющий юридическую силу?

Ашман и Руш снова молча переглянулись. Сарала смотрела в пол.

— После первых сорока лет инквизиции, кровавые жертвоприношения стали обычаем, имеющим юридическую силу. Мне остается сделать только такое умозаключение, — сказал Илес. – К тому, же на фреске, посвященной высокому богословскому собранию, спор идет как раз по поводу догмата о претворении хлеба и вина в тело и кровь Христову.

— Но это же в иносказательном смысле! – воскликнул Ашман.

— Конечно! Это такая аллегория! А по факту — ритуальное действие проводят по сей день. Спрашивается, зачем? А у вас в кармане лежит маленький золотой флакончик, наполненный красноватой жидкостью, химическая формула которой визуально напоминает кролика.

Ашман автоматически дотронулся рукой до кармана, Руш сделал то же самое.

— Я не знаю, кто писал эти строки, но слова «если вы не отведаете тела сына человеческого и не напьетесь крови его, то и не будет в вас жизни», по-моему, явное указание к действию. – Илес сделал паузу, ожидая возражений от своих собеседников, но они молчали. — Как известно, в праве главенствующим является Божественный закон и уже из него вытекают все остальные – Естественное право, Позитивное и, так далее, по иерархии. И, все ритуалы и догматы церкви основаны на Божественном законе, а понтифик – это приемник святого Петра и наместник самого Иисуса Христа. То есть Бог во плоти? Это гениально придумано! Гениально! Фреска «Диспута» как раз и демонстрирует всем реальное устройство этой планеты: купол, под ним – главный – Бог, его сын и святой дух, которым, по моему мнению, является эфир, наделяют Божественным Доверием своих наместников на небе и на земле. Они же, в свою очередь, жизненным подвигом и трудом смогли организовать здесь законное употребление тела и крови Христовых — разумных сынов человеческих, и в то же время, рабов питательных с их добровольного согласия, а значит, на законных основаниях, и безнаказанно. Что назовешь истиной на земле — истина в небесах… И все, кто проходят через комнату подписей, кто видит эти фрески, своим молчанием, которое в юриспруденции означает согласие, подписываются под всеми опубликованными и задокументированными здесь событиями, и обычаем, которому уже более пятисот лет.