Глава 5

5

   Абхи и Вимала стояли в центре большой площади. По периметру располагались красивые многоэтажные дома, некоторые из которых напоминали дворцы. И только позади путешественников, была дорога, по которой ехали автомобили. Прямо под ногами возвышалась небольшая гранитная пирамида на которой было написано: «Начало дорог Белоруссии».
— «Посмотри как символично», — мысленно заметил Абхи, гладя на медальон, расположенный на пирамиде: «Начало дорог…»
— «Наверное они знают о техническом применении пирамид, раз поставили здесь одну из них», — ответила Вимала.
— «Пирамида очень маленькая, и построена с нарушением пропорций, — автоматически отметил Абхи. – Едва ли они используют ее по назначению…»
— «Как же еще можно ее использовать?..».
Со стороны красивого здания, которое называлось «Дворец республики», прямо к пирамиде шла группа людей. Возглавляла ее женщина средних лет, которая о чем-то рассказывала. Остальные внимательно слушали её.
— А здесь находится нулевая точка страны, — говорила женщина. – Памятник был установлен в 1998 году, когда площадь реконструировали. «Нулевой километр» выполнен в форме пирамиды. Благодаря этому решению его хорошо видно с любого конца площади, и он выигрышно вписывается в общий ансамбль.
— «Что? – подумал Абхи. – Пирамида была построена только для того, чтобы памятник было хорошо видно?»
— «Ты же слышишь…» — мысленно ответила ему Вимала.
— На сторонах пирамиды закреплены бронзовые медальоны с изображениями карты дорог страны, указателей сторон света,  стихотворение известного поэта, а также расстояние до столиц соседних стран и ближайших крупных населенных пунктов, — голос женщины звучал монотонно, но очень уверенно и даже высокомерно. — Благодаря грамотному сочетанию фактур и оттенков памятник выглядит солидно и благородно.
— А почему его построили именно в виде пирамиды? – гнусавым голосом спросил парень из группы. – В этом есть какой-то мистический смысл?
Тут женщина улыбнулась и ответила:
— Памятник символизирует мудрость и вечность.
Абхи и Вимала переглянулись.

— Пирамида так же была выбрана как символ равновесия между небом и землей, — женщина посмотрела на парня, который задал вопрос, как бы желая понять удовлетворил ли его ответ, и продолжала: — Многие жители города и туристы верят, что возле этого памятника можно загадывать желания. А сбудутся они или нет, вы можете проверить прямо сейчас.
Услышав эти слова, люди заулыбались и оживились. Парень с гнусавым голосом, которого, видимо, полностью устроила информация выданная ему женщиной-гидом, встал на фоне пирамиды, а его спутница начала делать фотографии.
— «Они загадывают желания… — изумленно сказал Абхи Вимале. – Послушай…».
Девушка гнусавого парня: «Дорогая пирамидка, сделай так, чтобы Костя купил мне то платье, которое мы видели вчера в торговом центре… и хочу, чтобы он женился на мне».
Костя: «Хочу, чтобы моего начальника уволили, а я бы занял его место, сколько можно терпеть этого нудилу и тупицу. Уж я-то наведу порядок!»
Мужчина и женщина средних лет. Он: «Хочу смотаться сегодня вечером от Нинки в бар. Пропустить пару стопочек. Зачем я только на ней женился, шагу не дает ступить», — думая об этом, он с улыбкой смотрел на свою спутницу, которая улыбалась ему в ответ. Она: «Хочу, чтобы Коля бросил пить. Замучил этот алкаш, зачем я только вышла за него, говорила мне мама…».
«Хочу, чтобы квартира стала моей, — думал одинокий мужчина сорока лет, — когда эта бабка уже помрет?…»
«Хочу, чтобы мои дети никогда не болели, и я тоже, и муж, — мысли женщины с двумя ребятами подростками неслись скороговоркой, — и чтобы он мне не изменял (наверняка сейчас где-то с бабами), и чтобы везде был мир».
«Хочу быстрее вырасти, — думал мальчик лет четырнадцати, — и новый смартфон, как у Лехи».
«Вот бы Лешка в меня влюбился, — думала девочка лет двенадцати, — и дружил не с Артемом, а со мной». Она посмотрела на брата и показала ему язык.
— Дура, — ответил он.
— Мама, он обзывается, — захныкала девочка.
Вимала продолжала слушать желания людей, а Абхи подошел к женщине-гиду и спросил:
— Скажите, на счет исполнения желаний, вы же пошутили? Потому, что они, по-моему, всерьез восприняли ваши слова, — Абхи махнул головой в сторону людей, которые фотографировались возле пирамиды.
Женщина окинула Абхи ледяным взглядом с головы до ног и спросила:
— Мужчина, вы в своем уме?
— Не понял вопроса.
— Шутите? – она склонила голову на бок. – Вроде приличный с виду.
— Просто там, откуда я прибыл, все сами формируют свои желания на ментальном уровне, и они потом материализуются так, как наиболее целесообразно в текущем моменте времени.
Женщина молча уставилась на Абхи, а он продолжал:
— Глупо просить что-то у куска гранита, да еще и верить, что желание сбудется именно благодаря этому предмету, вам не кажется?
— Ага, — женщина громко вздохнула, — весеннее обострение?
— Ладно, раз не хотите говорить про желания, тогда скажите, где у вас тут лес? – поинтересовался Абхи.
— Полный сказок и чудес? – с насмешкой переспросила женщина.
— С вами трудно разговаривать, вы не ответили ни на один мой вопрос.
— Уважаемые туристы, — громко обратилась женщина к людям, продолжая игнорировать Абхи, — мы двигаемся дальше.
Туристическая группа во главе с экскурсоводом молча прошла мимо Абхи и Вималы, и проследовала в сторону «Дворца республики» возле которого был припаркован большой автобус. Пока люди следовали к месту назначения, женщина-гид несколько раз обернулась и посмотрела на Абхи.
— «Она думает, что я странный, — сказал Абхи глядя ей вслед. – При этом себя и своих спутников она считает совершено нормальными, хотя они вели себя хуже наших младенцев…»
— «Один из этих людей, думал о том, что хочет очень много денег, — заметила Вимала, — тех бумажек, которые нам дал Ашман».
— «Эти загадочные деньги… Что ж, я думаю скоро мы узнаем, зачем они так нужны».
Вечерело. По площади гуляли парочки и компании людей. Абхи и Вимала тоже решили немного пройтись и направились вдоль проспекта, в сторону одного из многоэтажных зданий. На углу его, рядом со стойкой с разноцветными книжицами, на стульчике сидел паренек и смотрел в экран своего смартфона.
— Здравствуйте, — произнес Абхи, но паренек продолжал смотреть в экран и водить по нему пальцем.
— Вы не подскажете, где у вас лес? – спросила Вимала.
Паренек оторвался от смартфона и посмотрел на путешественников:
— Туристы? – спросил он.
— Да, — ответил Абхи.
— Вам Пуща нужна?
— Да, лес.
— Называется Беловежская Пуща. Это заповедник.
— Далеко отсюда? – спросила Вимала.
Паренек усмехнулся и ответил:
— Триста пятьдесят километров пилить.
— Пилить? – переспросил Абхи.
— Ага. Ехать.
— А в какую сторону? – спросил Абхи.
— Не знаю, — удивленно ответил парень. – Туда автобус ходит. Вон там остановка, — и он показал в ту сторону, куда до этого отправилась группа туристов. – Купите путеводитель, тут все про Пущу написано.
Парень взял брошюрку со своего стенда и протянул Абхи. Абхи взял книжицу и начал листать. На обложке помещалась фотография входа в заповедник. На следующих страницах был написан текст и размещены фотографии с видами леса. На двух последних страницах были изображены две карты: на одной как добраться до заповедника, на другой маршруты в самой Пуще.
— Это нам? – спросил Абхи про книжицу.
— Ну да, только за деньги.
— То есть мы должны поменяться?
Парень молча смотрел на Абхи и Вималу.
— А так взять нельзя?
— Они не мои, — ответил парень. – Я тут работаю, продаю их туристам.
— Работаете? – спросила Вимала. – Как раб?
Паренек почесал затылок:
— Это точно, — он усмехнулся и вздохнул. – Покупать будете?
— У нас нет денег, — ответила Вимала. – А вам я желаю освободиться от рабства. Всего хорошего.
Абхи отдал книжку пареньку, и они с Вималой пошли в сторону остановки.
— Странные какие-то, — пробурчал себе под нос парень и снова уставился в экран смартфона.
— «Ты запомнил место на карте?» – спросила Вимала.
— «Да, — координаты и название у нас есть, — ответил он, телепортируемся без труда. Но, я хочу узнать, что такое «остановка»», — сказал Абхи.
— «Я вот думаю…, — начала Вимала, — об этом мужчине, который пожелал смерти своей бабушке. Он ведь уверен, что раз никто не слышал его мыслей, значит никто и никогда не узнает, о том, что он решил свести на тот свет старушку?»
— «Как думаешь, что такое «квартира»?» — спросил Абхи.
— «Нет никаких предположений, — ответила Вимала, — даже представить не могу, ради чего можно было бы пожелать смерти другому человеку».
— «Если это его тайное желание, значит он задумал его уже давно. И эта старушка, а ведь мы с тобой понимаем, что уж на подсознательном-то уровне она точно знает, что он желает ей смерти, — рассуждал Абхи, — живет вопреки его страстному желанию».
— «Видимо, он думает об этом постоянно, не может отпустить свою мыслеформу, вот она и не идет в воплощение… — заметила Вимала, — Но все это просто чудовищно! Так жить невозможно!»
— «А они живут», — ответил Абхи.
Путешественники подошли к тому месту, которое парень назвал остановкой. Там стояли туристические автобусы. За рулем одного из них сидел круглолицый мужчина, жевал бутерброд и запивал его чаем.
— Здравствуйте, — поприветствовал его Абхи через приоткрытое окно.
— И тебе не болеть, — ответил мужчина.
— Вы везете в Пущу?
— Я.
— Нас возьмете?
— Билет купишь – возьму.
— А что это – билет?
Мужчина перестал жевать и посмотрел на Абхи внимательно:
— Ты из какой страны?
— С Зудоры, — ответил Абхи.
— С Африки что ли? – мужчина усмехнулся, — А почему белый?
— Так получилось, — уклончиво ответил Абхи, не вполне понимая, о чем идет речь.
— Иди в кассу, покупай билет и поедем, — он посмотрел на часы на руке, — через полчаса. Только мы везем группу туристов, у них там номера в гостинице заказаны. А вы как? В лесу будете ночевать?
— Мы тоже закажем, — ответила Вимала. – А покупать билет это за деньги?
— Да, за тугрики! – лицо мужика расплылось в улыбке.
— Понятно, благодарю, — Вимала улыбнулась ему в ответ.
Путешественники отошли от автобуса.
— «Похоже, без денег здесь действительно не прожить», — мысленно заметила Вимала.
— «Да, кто-то ловко придумал этот бумажный круговорот», — ответил ей Абхи, — «они же могут меняться просто так, без денег, исключить их как звено цепи. По-моему, это очень просто».
— «Это по-твоему, — Вимала улыбнулась, — а здесь у всех другое мнение. Чего я не понимаю, так это какой смысл в этой бумаге? Какая польза от этого обмена?»
— «Узнаем», — сказал Абхи. — «А теперь, пошли за угол, чтобы нас не видели, и отправимся в Пущу. Действительно, начинает темнеть».
— «Только давай прямо в лес, а не к воротам, которые на картинке, иначе опять попросят что-нибудь покупать», — заметила Вимала.
Оба зашли за угол, встали лицом друг к другу и через несколько секунд растворились в воздухе. Спустя мгновение путешественники появились уже на территории Пущи. Они стояли в глухом лесу, в самой чаще. Вокруг росли деревья, стволы которых ближе к земле были покрыты мхом. На ветках уже распускалась нежная молодая листва и в ней, где-то наверху, изредка чирикала птица.
— «Какой здесь воздух!» — Вимала сделала глубокий вздох и открыла глаза.
Абхи стоял напротив нее и улыбался.
— «Знаешь, после этого липкого и шумного города, мне кажется, что мы попали в место для блаженства и отдыха. Оно напоминает мне наш дом», — она смотрела ему в глаза.
Он притянул ее к себе и нежно обнял. На мгновение ему почудилось, что Сила и Воля сейчас оставят ее. Она показалась ему беззащитной, хрупкой и ранимой.
— «Знаешь, сейчас мне кажется, что мы пересекли океаны времени и толщи пространств, чтобы оказаться здесь», — подумала она.
— «Так и есть, любимая, так и есть», — Абхи продолжал держать ее в объятиях. – «Я очень люблю тебя», — он целовал ее волосы, лицо и губы, а она, закрыв глаза, как будто, упивалась его живительным и чистым чувством. – «Слышишь, о чем поет эта птичка?» — спросил он.
— «Да, она поет о нас», — ответила Вимала и открыла глаза. — «Она предупреждает обитателей леса об опасности… из-за того, что мы здесь». — Вимала посмотрела по сторонам: — «Пойдем, надо осмотреться».
— «Даже здешние птицы знают об опасности», — констатировал Абхи и двинулся в след за Вималой: — «А люди нет, их города кажутся им надежными крепостями, хотя это совсем не так.»
— «Не осуждай их, не нарушай Принцип Мироздания» — ответила она.
— «Я начинаю подозревать, что здесь намеренно все устроено так, чтобы не нарушить эти Принципы было бы невозможно», — сказал Абхи: — «И если мое подозрение верно, то здесь не обошлось без представителей Римских Миров».
— «Послушай…», — Вимала остановилась. Абхи замер. Справа от них затрещали ветки, раздалось фырканье и через минуту, в нескольких шагах от них, на лесную тропинку вышел ёж.
— «Здравствуй», — поприветствовала его Вимала.
Ёжик остановился, повел носом и посмотрел на путешественников.
— «Ты первая из двуногих, кто заговорил со мной», — ответил ёж.
— «Я понимаю язык растений, птиц и зверей», — ответила она.
— «Жаль, другие не понимают», — ответил ёж.
— «Почему ты меня боишься?» — спросила Вимала, чувствуя, что в животном нарастает страх.
— «Ты двуногая, а двуногих все боятся», — ответил ёж: — «Вы можете убить».
Услышав этот ответ, Вимала невольно вздрогнула.
— «Убить?» — переспросила она.
— «Мне надо идти», — сказал ёж и деловито засеменил по тропинке.
— «Вот видишь, раз могут убить, значит здесь точно живут по римской системе».
— «Но Великие Ворота давно закрыты для тех цивилизаций, где установлено правление Рима», — заметила Вимала.
— «Значит эти сущности нашли лазейку и просочились сюда…», — ответил Абхи: — «Хорошо, хоть, что благодаря Принципам Мироздания ни одна душа не может выйти отсюда, не пройдя карантинные кордоны на всех уровнях Информационных Полей», — ответил Абхи: — «Хорошо, что мы можем посещать и покидать любые миры по своему усмотрению…»

-«Да, главное, не заразиться…»
Мысленно беседуя, Абхи и Вимала шли по лесу. Через некоторое время они вышли к лугу, на котором паслось стадо зубров. Увидев людей, животные насторожились.
— «Мы не причиним вам вреда» — обратилась к ним Вимала, заметив, что стадо вот-вот сорвется с места и побежит в чащу леса.
Зубры молча смотрели на них и Абхи почувствовал, что их страх начинает сменяется любопытством.
— «Это же коровы», — сказал он Вимале. — «Лесные коровы».
Вимала закрыла глаза и представила луга и поля своей родной планеты. Увидела, как на них пасутся стада оленей и антилоп, и для их жизни нет никакой угрозы. Затем она послала эту картинку зубрам. Какое-то время стадо продолжало стоять на месте, но потом двинулось в сторону Абхи и Вималы. Они тоже пошли навстречу животным.
— «Какие вы большие,» — сказал Вимала, когда зубры подошли на расстояние вытянутой руки. – «Можно я тебя поглажу?» – спросила она и вожак стада покорно склонил свою могучую голову в руки молодой женщины.
— «Вы не двуногие», — мысленно сказал зубр, обращаясь к Вимале.
— «Мы люди», — ответил Абхи, который рассматривал подошедших животных.
— «Вы не такие как те, которые приходят сюда, с вами мы можем говорить».
— «И у вас нет этих страшных жгучих палок», — поддержал вожака зубр помладше.
— «Мы не с этой планеты», — сказала Вимала: — «Мы хотим понять, что здесь происходит».
— «Когда нет двуногих, здесь хорошо», — сказал вожак: — «Но они постоянно ищут нас и нам приходится скрываться».
— «А недавно, один из них убил детеныша из нашего стада» — горько заметил другой зубр.
— «Это его отец», — и вожак мотнул головой в сторону зубра, который хранил молчание.
Вимала подошла к этому зубру и обняла его за голову.
— «Давай мы сделаем так, что этот детеныш снова перевоплотится – здоровый и сильный. Но ты и его мать должны отпустить свое горе и позволить малышу выйти в рождение».
Зубр мотнул гривой, затем склонил большую голову перед Вималой в знак согласия. Своим внутренним взором она увидела маленького зубренка, его тонкое тело было связано с отцом из-за того, что он горевал о теленке. Несмотря на то, что после смерти прошло уже больше двух месяцев, зубренок никак не мог уйти в пространство для умерших сущностей.
— «Послушай, я вижу твоего малыша, его ранили в правый бок, пуля попала в сердце, и он сразу умер. Сейчас я мысленно вытащу этот кусочек металла, восстановлю поврежденные органы и отправлю его в следующее воплощение. Ты можешь посмотреть, что я буду делать, если хочешь».
Вимала начала перезаписывать зубренка, и он с радостью принял её помощь. Женщина восстановила поврежденные органы: внутренним взором она видела, как рана в сердце начала затягиваться. Затем она сняла с зубренка программу страха, поставив на регенерацию нервную систему и внутренние органы, а потом отправила его в то пространство и время, в котором должен находится зверь, пересекший границу смерти. Стоящий рядом отец увидел все, что проделала Вимала. Он благодарно положил свою голову ей на плечо, а она гладила его гриву, приговаривая: «Отпускай его, жизнь — это круговорот, он родится следующей весной».
— «Двуногие!!!» — вдруг мысленно воскликнул вожак стада.
— «Спокойно, — скомандовал Абхи, — уходите, не надо бежать». Но напуганные зубры помчались в сторону чащи.
Вимала обернулась и увидела, что в их сторону очень быстро идут двое мужчин. Оба были одеты в камуфляжные костюмы и за плечами несли рюкзаки. Абхи и Вимала молча ждали их приближения.
— Это что-то невероят…, — прокричал один из мужчин, подойдя на расстояние, с которого можно было бы услышать его голос. Но он так запыхался от быстрой ходьбы, что не смог договорить слово до конца. — Просто невероятно, — громко и радостно, наконец,  выговорил он, приблизившись к путешественникам.
— Засушкин, — представился кричавший и протянул руку Абхи. Тот в ответ протянул свою и мужчина стал энергично трясти её. — А ваши ручки я готов целовать, — сказал он Вимале. – Но, поскольку, мы не знакомы, это было бы неприлично. Позвольте представиться: Засушкин Сергей Львович, зоолог.
— Вимала, — представилась Вимала. – Это мой муж – Абхи.
— Как?! Как?! – снова восторженно закричал Засушкин, — я топчу этот лес уже двадцать лет! И ни разу, ни разу ни один из них не подпустил меня ближе пятидесяти метров!
— Как же тогда вы их изучаете? –удивилась Вимала.
— Усыпляем, — ответил второй мужчина. Он тоже пожал руку Абхи и представился: — Иванов Никита Михайлович.
— Как усыпляете? – спросил Абхи.
— Снотворным, — ответил Иванов.
— Но что же мы тут стоим?! Пойдемте к нам, будем знакомиться! У нас тут рядом НУП.
— НУП? – переспросил Абхи.
— Научный пункт. До людей далеко, километров тридцать. Пойдемте, у нас там каша, чай, печенье! – восторженный Засушкин взял Вималу за руку и увлек за собой.
— Хорошо, мы принимаем ваше приглашение, — ответила она и пошла вслед за зоологом.
— У вас странные имена, — сказал Иванов, который шел рядом с Абхи. – Вы откуда?
— Мы с Зудоры, — ответил Абхи.
— Это в Индии?
— В Африке, — ответил Абхи, вспомнив слова водителя автобуса.
— Вы там родились? – не отставал Иванов.
— Да, — ответил Абхи.
Засушкин шел впереди и не переставал говорить. Он рассказал Вимале, что работает в этом заповеднике уже двадцать лет, что его отец тоже был зоологом и после войны участвовал в разведении популяции зубров, которых в те годы здесь совсем не осталось.
— Их привезли из Польши. Всего пять особей. После войны Пущу разделили между нашими странами и часть территории досталась им. И, представляете, только у них и осталось последнее стадо! — Вимала внимательно слушала Засушкина, а он, говорил и говорил без умолку, скороговоркой, так, как будто молчал до этого несколько лет.
Абхи вместе с Ивановым шли позади. В отличии от своего коллеги, второй зоолог был не очень разговорчив. Абхи прислушался к его мыслям, но услышав, что мужчина недоволен Засушкиным, который «тянет за собой всяких подозрительных личностей», стал думать о своем. Его мысли все время возвращались к Ашману. Абхи чувствовал, что от него исходит опасность, что фантом Зага беспрестанно находится рядом, а значит он думает о них с Вималой. Абхи чувствовал, что Ашман боится их, что он будет их искать, но не представлял, как именно, и это тревожило его. Своей энергией и мыслеформой он периодически закрывал себя и Вималу от потока ядовитой энергии Ашмана, которая своими парами могла бы просто изрешетить их иммунные оболочки. Иногда рядом появлялся фантом Саралы. Но она, Абхи, знал это, была настроена дружелюбно.
Когда путешественники вместе со своими новыми знакомыми подошли к маленькому деревянному домику, в лесу уже стемнело. Засушкин был по-прежнему в радостно-приподнятом настроении. Он развел огонь в маленькой печурке, закипятил воды и заварил чай.
— Расскажите мне, — умоляюще проговорил он, глядя на Вималу, которая сидела возле печи и смотрела на огонь, — как вам удалось потрогать их? – Засушкин поставил на стол старую алюминиевую миску, наполненную печеньем и кружку с чаем. — Почему они вам доверяли? А они именно доверяли, это было видно, — констатировал ученый и сел напротив Вималы.
— Я ничего такого не сделала, — улыбнулась она, — просто мы не представляли для них опасности, вот и все.
— Ха. Я сам видел, как зубр положил свою голову вам на руки!
— Что же здесь удивительного? – Вимала пожала плечами.
— Удивительного здесь то, — сказал Иванов, — что никому еще не удавалось приручить зубров.
— Мы не собирались их приручать, — возразила Вимала.
— «Будь осторожнее, — мысленно обратился к ней Абхи, — не говори всего вслух».
Она посмотрела на мужа, затем перевела взгляд на Иванова и мысленно обратилась к нему:
— «Кто-то из людей недавно убил их детеныша. И это не единственный случай, ведь так?»
Иванов молчал несколько мгновений, и затем произнес:
— Что уж говорить, на них идет постоянная охота. Здесь царские особы руку набивали, потом советская элита. Сколько стоит Пуща, столько их и отстреливают. Страх у них в крови.
— Вот видите, — вслух сказала Вимала. – Они боятся людей.
— Но почему они не боялись вас? – снова спросил неугомонный Засушкин.
— Хотите выйти покурить? – обратился к Абхи Иванов, которому порядком надоели эти разговоры.
— Давайте, — согласился Абхи.
Когда оба мужчины вышли на улицу, Вимала сказала Засушкину:
— Вы все время хотите их поймать, понимаете? – Засушкин прищурил глаза и внимательно смотрел на нее. – Вы думаете, они не понимают этого?

— Они же звери, — удивленно ответил Засушкин.

— Вот вы ученый. Говорите, что двадцать лет в этом лесу, а до сих пор так ничего и не поняли, — Вимала смотрела ему прямо в глаза. – У вас бывает, что вы встречаете незнакомого человека и он вам не нравится? Вы не знаете почему, но чувствуете, что он вам неприятен.
— Да, — ответил Засушкин.
— «Потому, что у вас хоть и заблокирована способность к телепатии, вы все равно еще не потеряли ее до конца», — мысленно сказала она, а вслух добавила: — У вас это называется Интуиция. – Засушкин, как зачарованный, молча смотрел на нее. – И потом, через время ваше опасение подтверждается. Человек действительно не совсем порядочен. Вы узнаете, что он плохо говорил о вас за спиной, и вы оказались правы. Интуиция вас не подвела, — она сделала паузу. – Вот также и животные чувствуют, что вы не друг, что вы хотите их поймать, хотите что-то там измерить, проверить. А если бы вас кто-то хотел поймать, вы бы убежали? – спросила она и мысленно продолжала: — «Все в этом лесу живое: трава, цветы, деревья, звери. Вам нужно это просто осознать. Любое ваше намерение – потрогать, понюхать, проверить, а тем более сорвать, усыпить или убить, — это вторжение в чужую жизнь. Вот вы, вроде бы разумный человек, но не понимаете, что ведете себя как эгоист, вторгаясь в мир сущностей, пусть и уровнем сознания ниже вашего. Вы нарушаете Принцип Неприкосновенности Воли. И все из-за прихоти, что-то там изучить, написать статью в научный журнал и потом гордится собой и своим званием Доктора зоологических наук. Глупо.»
Засушкин молча смотрел в пол. Он вдруг забыл, что сидит в домике в лесу, что он зоолог. Он чувствовал только, что мир огромен и прекрасен, что он часть этого мира, и от него скрыто что-то главное, пока неуловимое, но грандиозное, разумное, правильное. Зоолог медленно перевел взгляд на Вималу.
— Я никогда не думал об этом, — произнес он. – Вы правы, всё это так не важно, всё суета и не имеет значения, тем более для меня, для моей жизни. А за чем я живу? – вдруг спросил он.
— Вы сами должны это знать, — ответила она. – Задайте этот вопрос самому себе и получите ответ. Если, конечно, вы не разучились слышать себя и способны проникать в свою суть. Попробуйте, у вас получится, вы же живете в лесу! – Вимала улыбнулась и Засушкин тоже заулыбался ей в ответ.
Тем временем Иванов и Абхи стояли возле крыльца. Ученый зажег фонарь и повесил его на крючок, выше двери. Луч прожектора осветил часть поляны перед маленьким домиком и то место, где стояли мужчины.
— Зябко, — сказал Иванов. Вытащил из кармана пачку сигарет, достал две и протянул одну Абхи. Тот молча взял сигарету и смотрел на Иванова, повторяя за ним все, что он делал. Вставив сигарету в рот, ученый чиркнул зажигалкой и поднес ее Абхи.
— «Сначала себе» — мысленно попросил Абхи и Иванов, прикурив свою сигарету, снова поднес зажигалку к лицу мужчины. Тот попробовал повторить все, что проделал ученый, но серый дым, попавший ему в рот, оказался таким горьким и едким, что Абхи закашлялся и невольно отпрянул от Иванова.
— Вы что, не курите? — удивился тот и погасил зажигалку.
— Нет, — продолжая кашлять, ответил Абхи.
— Зачем же вы тогда взяли сигарету?
— Хотел попробовать, — честно признался тот.
— А… Поздновато вам пробовать, — усмехнулся Иванов. – Я попробовал еще в школе, в четвертом классе. И хоть сначала было невыносимо противно, все же курил. Мне казалось, что так я взрослый и важный. Глупость какая…, — он сплюнул, — теперь бросить не могу.
— Она вызывает зависимость? – спросил Абхи.
— Еще какую. По пачке в день выкуриваю. Тянет…
Абхи смотрел сквозь него, внутрь организма и видел, как дым заполнил легкие, затем яд проник в кровь и через мгновение черное вещество перенеслось в мозг, заполняя ядом все ткани, каждую клетку и каждый сосуд. Абхи мысленным взором приблизил и увеличил эпифиз Иванова. Его железа была совсем маленькая, по сравнению с тем размером, который был у самого Абхи. Его эпифиз был с глазное яблоко и даже немного больше, а у ученого – меньше ногтя. Микрокристаллики, которые больше были похожи на песок, вместо сине-фиолетового были красновато-серого цвета. Кроме того, эпифиз Иванова располагался ниже того места, где ему назначено было быть.
— «Вам известно, какой вред этот дым наносит вашему мозгу и способности считывать информацию в тонких мирах?» — мысленно спросил Абхи.
— А знаете, — заговорил Иванов, — сигарета меня даже успокаивает. Есть чем руки занять и отвлекает от всяких вредных мыслей.
— Каких? – уточнил Абхи.
— Ну вот Засушкин, например. Все мечется, все ему надо знать, «грызть гранит науки», — Иванов снова усмехнулся. — Сны ему всякие сняться, может даже ночью разговаривать. А я сплю, как убитый! Выкурю перед сном сигаретку и мне все равно, «что», «как», «почему».
— «Совсем ничего не снится?» — опять мысленно спросил Абхи.
— В детстве только сны видел, — зоолог вдруг вздохнул и кончики его губ чуть подернулись вверх, — летал во сне… Даже ждал, когда спать лягу, чтобы полетать. А, — он махнул рукой, — потом как обрубило.
Абхи вдруг почувствовал, что метрах в десяти от них, в кустах кто-то есть.
— Тихо, — сказал он Иванову и оба прислушались.
— «Кто ты?» — мысленно спросил Абхи, чувствуя, что зверь в кустах хоть и осторожен, но, все-таки, уверен в своей силе и даже способен убить.
— «Я нашел тебя», — так же мысленно ответил ему зверь. Из кустов, на поляну перед домиком, медленно вышел волк. Это был самец с большой головой, крупным телом и массивными лапами. Зверь сел напротив мужчин, не очень близко, но и не далеко, так, чтобы его было хорошо видно под лучом фонаря.
— Волк, — не своим голосом произнес Иванов. – «Надо бежать за ружьем», — пронеслось в его голове, но страх парализовал ученого, и он стоял как вкопанный.
— «Успокойся», — мысленно попросил мужчину Абхи: — «Не надо никуда бежать, волк не причинит тебе вреда».
— «Почему ты так уверен?» — спросил зверь.
— «Ты пришел не за этим», — ответил ему Абхи.
— «Ты прав, но этот двуногий хочет убить меня», — сказал зверь.
— «Потому, что ты можешь убить его» — ответил Абхи.
— «Двуногих я убиваю за то, что они убивают, ради забавы».
— «Сейчас он хотел убить тебя из страха», — заметил Абхи.
— «Не беспокойся, я не трону его», — ответил волк: — «Весь лес гудит. Говорят, что появились двуногие, которые понимают зверей. Я пришел говорить с тобой».
— «Говори».
— «Ты не такой, как другие. Я знаю, что ты не причинишь вреда никому здесь. Рядом с тобой и я становлюсь другим, я даже передумал пробовать на вкус этого двуногого», — сказал волк.
— «Приятно слышать», — ответил Абхи.
— «Защити наш лес» — обратился к нему волк: — «Объясни двуногим, что они неправильно себя ведут. Они решили, что им здесь все можно, что они здесь главные. Но если бы не их огненные палки, которыми они убивают всех подряд, многие из моей стаи показали бы им свои зубы, и они навсегда остались бы в этом лесу. Даже те, которые без палок, как этот, что дрожит сейчас от страха, ставят капканы, в которые попадают мои братья, заставляют их спать и потом надевают на шею какие-то круги, от которых болит голова, и которые просто мешают нормально жить.»
Абхи молча слушал волка. Иванов стоял не шелохнувшись, лицо его было серым от страха.
— «Вот ты – другой. Почему они не могут быть такими как ты? Они называют волков хищниками, но они хуже нас. Даже я знаю про Великую Справедливость… Я знаю, что могу убить только больного и слабого. Здорового я не трогаю, я понимаю, что он нужен лесу и всем, кто в нем живет. Двуногим все равно, они вообще не думают ни ком, кроме себя».
— «Я с другой планеты, у нас нет хищников», — ответил Абхи.
— «Я бы хотел попасть на твою планету» — сказал волк.
— «Тебя туда не пустят», — заметил Абхи.
— «Я понимаю», — ответил волк.
— «Не все люди такие, — сказал Абхи, — среди них есть и хорошие».
— «Я таких не встречал».
— «Я здесь за тем, чтобы найти таких людей», — объяснил Абхи.
— «Найди и объясни другим, что это и наш мир, и мы тоже имеем право жить».
— «Если бы это зависело от меня, я бы дал тебе слово и сдержал его. Но люди сами должны понять о себе всю правду и захотеть стать другими».
— «Так расскажи им правду. Стань нашим языком и передай им то, что я тебе сказал».
— «Я попробую» — пообещал Абхи.
Волк встал и медленно ушел в темноту леса. Как только он скрылся, у несчастного Иванова подкосились колени, и он опустился на ступеньки крыльца.
— Почему он не бросился на нас? – дрожащим голосом спросил ученый.
— Наверное, он приходил не за этим, — ответил Абхи.
— За чем же еще он мог приходить? – изумился Иванов.
— Я думал вы знаете, вы же зоолог, — с грустью проговорил Абхи. – Ну хватит бояться, — он взял Иванова под руку и помог ему подняться. – Вам надо отдохнуть. Сегодня будете крепко спать. Может снова полетаете?

На утро Иванов проснулся самым последним. Когда он открыл глаза, Засушкин уже готовил завтрак и гремел посудой.
— А где наши гости? – спросил Иванов, заметив, что Вималы и Абхи нет в домике.
— Пошли умываться, — ответил Засушкин. Вопреки своему обыкновению, он не был весел и беспокоен. Какая-то дума тонкой морщинкой залегла между его бровями.
— Знаешь, вчера сюда приходил волк, — сообщи Иванов. Засушкин молча взглянул на товарища. – Но он нас не тронул, только сидел и смотрел. Долго… а потом ушел…
Засушкин продолжал молчать. И Иванову, привыкшему к его беспрестанной болтовне, даже стало неуютно. Он встал, натянул штаны и свитер, взял ружье, стоящее за дверью, и вышел на улицу. На тропинке, ведущей к домику, он увидел Абхи и Вималу.
— Доброе утро, — крикнул он и помахал им рукой. Затем вытащил из пачки сигарету, прикурил и затянулся.
— Опять вдыхаете этот яд? – подойдя ближе, спросил Абхи.
— Да, вместо завтрака, – усмехнулся Иванов.
— Зачем вам ружье? – спросила Вимала.
— Ваш муж разве не рассказал, что вчера сюда приходил волк и чуть не загрыз нас!
— Да, я знаю. Но разве он собирался нападать? – улыбнулась Вимала.
— Кто знает, что у этого зверя на уме, — ответил ученый.
— Этот запах не выносим. Пойдем в дом, — сказал Абхи и попытался рукой разогнать клубы едкого дыма.
После завтрака все четверо отправились в путь. Абхи и Вимала еще не успели осмотреть лес и поэтому с удовольствием согласились на предложение новых знакомых, дойти до главного гостиничного комплекса Пущи. Там располагался и корпус ученых. Абхи взялся помочь зоологам и нес часть груза в рюкзаке за плечами. Вимала шла налегке, рассматривая лес и его растительность. После нескольких часов пути, решили сделать привал и перекусить. Засушкин, который отвечал за продукты, накрыл импровизированный стол и все четверо уселись прямо на землю, чтобы подкрепиться.
— А какая летопись у этого леса? – спросила Вимала.
— Как странно, — удивился Иванов, — это слово уже давно не используют в обиходе…
— Да? – теперь удивилась Вимала. – А какое используют?
— История, — ответил Иванов.
— Так какая история?
— Древняя, — снова ответил Иванов. — Еще в пятом веке до нашей эры этот лес упоминал в своих трудах Геродот.
— Геродот? Кто это?
— Вы не знаете это имя? – удивился ученый.
— Нет, — ответила Вимала.
— Ну знаете, любой образованный человек … — начал Иванов, но Засушкин перебил его.
— Никита Михалыч, они же не местные. Они вполне могут этого не знать.
— Действительно, простите, — извинился Иванов. — Вы говорили, что родом из Африки. Но вы белые…
— Никита Михайлович, — снова упрекнул его Засушкин.
— Ничего страшного, — ответил Абхи, — я не вижу ничего постыдного в том, что человек может чего-то не знать.
— И все же, — настаивал Иванов, — ваши родители жили и работали в Африке?
— Да, — сказал Вимала. — Вы рассказывали про Геродота, — напомнила она.
— Ах, да, — Иванов отхлебнул чай из своей алюминиевой кружки, — Геродот – это древнегреческий историк, можно сказать ее основоположник. Его трактат «История» является самым древним письменным источником, в котором Пуща упоминается как дремучий девственный лес.
— А древний — это сколько лет? – уточнила Вимала.
— Пятый век до нашей эры, — удивленно ответил Иванов внимательно разглядывая Вималу.
— «А «наша эра» — это сколько?» — уже мысленно спросила Вимала, чтобы не раздражать вспыльчивого ученого.
Иванов помолчал мгновение и сказал:
— Две тысячи лет назад было принято новое летоисчисление. Произошло это вследствие рождения человека, который был настолько необычен, что его посчитали сыном Бога. Простыми истинами и умением творить чудеса, он настолько поразил знавших его людей, что их вера в его учение породила новую религию. В Африке есть христиане…, — Иванов уставился на Вималу. – Вы христиане?
— Мы не принадлежим ни к каким учениям, — ответил ему Абхи, — мы живем по Принципам Мироздания и для нас этого вполне достаточно.
— По Принципам Мироздания? – удивленно переспросил Иванов. – А мы живем по закону.

— Может быть по кону? — переспросил Абхи. – За коном – это за пределами кона, это то, что к кону не относится.
— Никогда не слышал ничего подобного, — язвительно ответил Иванов. – И что же это значит?

— Кон – это угол, углами измеряют расстояние от одной планеты до другой, а главное…

— Это из астрономии? – перебил его Иванов.

-Да, — ответил Абхи. Но прежде чем он хотел продолжить говорить, Вимала мысленно остановила его: — «Осторожно, он не готов… Вспомни, что говорил Хранитель.»

— Вы астрономы? – снова спросил Иванов.

— Мы путешественники, — ответил Абхи, — и прошу прощения, если смутил вас. Мы привыкли воспринимать человека таким, какой он есть и не осуждать. Я уже говорил, что спокойно отношусь к тому, что человек может чего-то не знать, а тем более во что-то не верить. Ведь, согласитесь, что учения могут быть разными, в том числе и ложными. И если человек сегодня верит, а завтра перестает это делать, он все равно останется человеком.
Иванов опустил глаза, затем снова посмотрел на Абхи:
— Простите меня… Я немного раздражен. Наверное, устал, — он поднялся, достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и закурил.
— У вас сильная зависимость от этого дымного зелья, — не глядя на него, сказал Абхи. — Ваш организм отравлен, и нервная система особенно. Это всего лишь информация для вас. Я ведь сам сказал, что человека нужно принимать таким, какой он есть. Курение – это ваш выбор.
— Благодарю, — отозвался Иванов, — а насчет яда, вы абсолютно правы, — он затушил сигарету в маленькую круглую пепельницу с крышкой, которую носил в кармане и снова присел на свое место.
— Мне кажется, деревья здесь очень молоды, — заметила Вимала. – Им в основном около двухсот лет…
— Здесь есть дуб, — сказал Засушкин, — ему около шестисот лет. Есть сосна, которой почти четыреста.
— Но тогда почему не весь лес такой?
— Ваша правда, это единичные экземпляры, — заметил Иванов, — я был в Чехии, работал там по обмену в национальном парке. Вот там лес! Я был в шоке! Около десятка гектаров земли, и все сплошь дубы возрастом лет четыреста – пятьсот. Такие же пихты, высоченные, метров по шестьдесят, ствол – втроем не обхватишь.
— Вы говорите пятьсот? – уточнила Вимала.
— Да. Это нормальный возраст для дуба, по нашим таблицам они живут до полутора тысяч лет. А вот пихта, по этим же таблицам – всего двести-триста, хотя, я своими глазами видел деревья более старшего возраста.
— Я сам из Сибири, — сказал Засушкин, — когда я был мальчишкой, при мне из реки вытаскивали мореные дубы. Так их называли. Толстенные стволы. Они лежали под слоем песка и ила, метра в три-четыре. Вытащить можно, но сложно. На моих глазах грузовиком пытались тянуть —  не получилось, грузовик закопался. Краном потом поднимали. И что интересно, стволы ровные, такие только в лесу могут вырасти. Дубам было лет под триста, когда они погибли. И стволы у них, как будто, обломаны у корней, понимаете? Как будто, их снесло в один момент какой-то невероятной силой.
— Вы считаете, что произошла катастрофа? – спросила Вимала.
— По официальной версии их смыло в результате обрушения берегов реки. Но дубов было такое количество… И не только дубов, есть мореные березы, осины. Кстати, они очень дорого стоят.
— Вы имеете в виду деньги?
— Конечно, — ответил Засушкин. — Все измеряется деньгами. Но я хотел сказать другое. Лес, который сейчас там растет, возрастом не более ста пятидесяти — ста восьмидесяти лет. А до этого, деревьев вообще не было… Зато мореного дуба в реках было полно. Из него деревни строили, печи им топили…Мне бабушка рассказывала, а ей её бабушка.
— А в Америке растут секвойи, которым по две тысячи лет, — сказал Иванов, — это в Калифорнии.
— Сам видел? – спросил Засушкин.
— Да, там я тоже был, — отрезал Иванов. — Не надо завидовать.
— Нам пора собираться, — вместо ответа, сказал Засушкин, — нужно успеть дотемна, — он начал собирать посуду и складывать ее в свой рюкзак. – Идите, я вас догоню.
К корпусу для ученых они пришли, когда небо уже начинало розоветь и солнце медленно подбиралось к линии горизонта. Чтобы пройти к зданию, нужно было обогнуть гостиничный комплекс и террасу, расположенные рядом. На террасе, в одном из кресел сидел мужчина, который завидев ученых, приветливо замахал им рукой и крикнул:
— Никита Михайлович, приветствую!
— О, Петрович! — крикнул в ответ Иванов. – Давно здесь?
Абхи и Вимала переглянулись. Это был водитель автобуса, с которым они разговаривали в городе.
— Вчера приехал, вечером. Еще сутки буду здесь торчать. Туристов привез. Там Константиновна борща наварила, пальчики оближешь. Небось голодные. Ой, — вдруг воскликнул водитель, — и вы здесь?! – он смотрел на Абхи и Вималу.
— Здравствуйте, — улыбнулась ему Вимала.
— Здравствуй, красавица. А ты как тут оказалась?
— Мы своим ходом, — крикнул ему Абхи.
— Не ревнуй парень, я так… Жена у тебя — красавица. Так я буду вас ждать? — крикнул он Иванову. — В домино партейку сыграем?
— Сыграем. Через пару часов приду.
Ученые и путешественники подошли к зданию.

— Ну вот, пришли, — Абхи снял с плеч рюкзак и поставил возле крыльца. – Благодарим вас за компанию, — он протянул руку сначала Засушкину, потом Иванову.
— Вы в гостиницу? – спросил Засушкин.
— Да, — ответила Вимала.
— Вы приходите к нам в столовую. Наша Константиновна очень вкусно готовит, как дома, — Засушкину не хотелось расставаться с новыми знакомыми. — Вы придете?
— Я думаю, мы еще увидимся, — уклончиво ответил Абхи.
— Тогда всего хорошего, — Засушкин протянул руку Вимале.
Ученые взяли рюкзаки и вошли в корпус.
— «Ну что?» — мысленно спросила Вимала: — «В Сибирь?»
— «Да», — ответил Абхи: — «Там должны быть следы».
— «Я посмотрела через Сергея Львовича, где это находится. Можем отправляться».
Оба зашли за угол. В этот момент подошел водитель автобуса. Он хотел окликнуть Абхи и Вималу, но не успел. Путешественники тем временем встали друг напротив друга и через несколько секунд растворились в воздухе. Как раз в этот момент за угол заглянул Петрович. Фигуры обоих растаяли у него на глазах. Мужчина какое-то время молча смотрел перед собой, потом протер глаза, снова посмотрел перед собой, потом схватился за сердце и побежал к товарищам.
Иванов и Засушкин еще были в холле.
— Михалыч, Ми-ми-михалыч, — от волнения Петрович начал заикаться. – Они исчезли…
— Кто?
— Эти ваши, — Петрович махнул рукой в сторону выхода.
— Парень с девушкой?
— Да! Они растворились в воздухе, я сам видел! – казалось у Петровича глаза вылезут из орбит.
— Сергей Львович, дай ему воды, — обратился Иванов к Засушкину, а сам усадил водителя в кресло. – Расскажи по порядку.
— Я видел, как они зашли за угол, хотел окликнуть, но не успел и пошел за ними. А когда завернул, увидел только, как они растаяли в воздухе! Михалыч, ты знаешь, я не пью, — Петрович прижал обе руки к сердцу, — но такое вижу впервые.
— Откуда ты их знаешь? – спросил Иванов.
— Да я их видел один раз. Возле «Дворца республики», куда мы туристов возим. Они там были, хотели с нами ехать, спрашивали про билеты на автобус, потом ушли, больше я их и не видел…
— Когда это было?
— Вчера, — растеряно ответил Петрович.
— Во сколько? – уточнил Засушкин.
— Я еще на часы посмотрел, было четырнадцать тридцать. Мы в три выехали, по расписанию…
— Вчера в половине четвертого мы встретили их в Пуще, в тридцати километрах отсюда! – ошеломленно произнес Иванов.
— Как же, как же они, за час с площади сюда попали? Это же триста пятьдесят километров! – воскликнул Петрович.
— Я знал, я чувствовал, с ними что-то не так!
— Они и правда необычные, — задумчиво сказал Засушкин.
— И никакие они не астрономы, и не из Африки они, — Иванов хлопал себя по карманам, ища в котором из них лежит пачка с сигаретами. – Если бы они были из Африки, они бы знали про баобабы, понимаешь? – обратился он к Засушкину.
— Какие баобабы? – испугано спросил Петрович. Но Иванов ему не ответил и продолжал размышлять вслух:
— А я шел и думал, почему, ну почему они не вспомнили про баобабы, а, Сергей Львович?
— Ты, знаешь, я тоже об этом думал, — тихо ответил Засушкин.
— Точно! И волк… Мы даже не знаем кто они… Они ничего про себя не рассказали!
— Какой волк, Михалыч? – водитель прикрыл рот рукой и вопросительно смотрел на Иванова.
— Петрович, они не отсюда.
— А откуда?
— Никогда не думал, что скажу такое, но они точно не с нашей планеты, — заключил Иванов.